Чтение онлайн

Но больше всего я ненавидела себя. За то, что сердце всё же дрогнуло. За то, что взгляд всё равно цеплялся за него. За то, что даже сквозь злость и боль я скучала.

Марк тем временем продолжал, всё с той же непринуждённостью, будто это обычная пара, а не возвращение в мою жизнь, похожее на ураган.

— Поэтому, — протянул он, — я предлагаю вам два варианта…

Я не слушала. Просто отвернулась и уставилась в окно. Летний пейзаж был безликим, жарким и скучным, но он хотя бы не вызывал во мне боли. Пусть и проигрывал ему — Марку — во всём.

— Вы можете сдать зачёт сейчас, традиционно по билетам, — продолжил он, и группа недовольно загудела. Он хмыкнул. — Или… на втором курсе мы устроим семинар по остаточным знаниям, и оценка оттуда пойдёт в журнал. А сейчас я выставлю зачёты, как планировала Мария Андреевна.

Аудитория взорвалась ликующим улюлюканьем и аплодисментами. Марк сел за стол и раскрыл журнал с ленивой грацией человека, которому подвластно всё, что он видит.

— Подходите по одному. Только не толпитесь, — бросил он, не поднимая глаз.

Группа стремглав рванула к его столу, а я — нарочно медленно — достала зеркальце и проверила макияж, не разделяя всеобщей эйфории. Его довольное, чуть самодовольное лицо бесило до скрежета зубов.

Вдох. Выдох.

Даня поправил мне выбившуюся прядь, подмигнул — как будто хотел подбодрить. Лиля взяла за руку, и мы вместе поднялись. Путь к столу был коротким, но каждый шаг отдавался в груди тяжёлым глухим стуком. Друзья шли позади, бросая на меня тревожные взгляды — будто понимали, что могло случиться всё, что угодно.

Но нет. Ничего не случится. Я выше этого.

Я молча положила зачётку на край стола перед Марком… Викторовичем. Он поднял глаза — всего на миг, но этого хватило. Там было всё: сдержанность, осторожность и… вина? Или это я просто отчаянно хотела её увидеть?

Он тут же вернул взгляд в журнал. Ни «Привет». Ни «Как ты». Разумеется. Не время. Не место. Не для чувств. Не для правды. Ровным движением вывел «5», поставил подпись — быстро, чётко, и уже возвращал зачётку… но пальцы вдруг задержались на обложке на долю секунды дольше, чем нужно, словно пытаясь удержать. Он понимал, что вместе с зачёткой уйду и я, и, возможно, он хотел попросить меня задержаться, но мне было всё равно.

Я протянула руку, чтобы забрать её, и в этот момент его палец коснулся моей кожи. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — а пронзило так сильно, как током в 220 вольт. Холод. Боль. Внутри всё рванулось в разные стороны — к нему и прочь, с одинаковой силой. Выдернув зачётку так резко, словно обожглась, и, кинув в него острый, серьёзный взгляд, развернулась и пошла прочь, оставляя друзей позади.

Какое он имеет право? Какое право он имеет касаться меня?

Быстрым шагом я спустилась на первый этаж и распахнула дверь университета. Летний воздух ударил в лицо — горячий, густой, липкий. Слепящее солнце било в глаза, но я даже не щурилась. Просто стояла и пыталась дышать.

Он коснулся меня. Словно имел на это право. Словно ничего не было. Словно не он исчез, оставив пустоту и эхо. Я закусила губу — до боли, до вкуса крови.

А что, собственно, случилось?

Вот в чём подлость. Ничего. Ни ссоры. Ни «прощай». Ни «извини». Один день он был, а на следующий — исчез, как будто его стёрли.

А я ждала.

Сначала — неделю. Потом — месяц. Потом — два. А потом начала злиться. На него. На себя. На мир, который позволяет людям уходить, будто это ничего не значит. И вот теперь он вернулся. И что? Он ждал, что я растекусь по полу? Упаду к его ногам: «О, Марк Викторович, как же я скучала!»

Нет. Нет. НЕТ.

Я вышла со двора университета и начала ходить взад-вперёд в ожидании друзей.

А если у него было объяснение? А если в тот день, когда я не пришла…? Ну уж нет. Если бы он хотел, он бы нашёл способ. Это не девятнадцатый век. Можно было написать, позвонить, да всё что угодно — только не стоять сейчас в аудитории, улыбаясь, как будто всё в порядке.

Я остановилась и прислонилась спиной к горячим железным прутьям забора, прикрыв глаза.

Почему он? Почему именно он?

Идиотка.

Я резко вдохнула и подняла голову.

Хватит. Вернулся? Отлично. Пусть преподаёт. Пусть улыбается. Пусть существует. Но я — больше не та дура, которая будет ждать.

В этот момент подошли Лиля и Даня. Они молча и одновременно обняли меня. Наверное, думали, что я разревусь прямо здесь и сейчас, но нет. Это означало бы признать поражение. Да и слёз уже не осталось.

— Ребят, — голос хрипел, но звучал твёрдо. — Идёмте в наше кафе. Мне нужен тройной эспрессо. И торт.

Потому что если и есть день, когда можно съесть целый торт без угрызений совести — то это он.

Глава 38

Вероника

— Девочка моя, как в тебя столько влезает? — Даня театрально приложил ладонь к сердцу, наблюдая, как я доедаю уже третий кусок шоколадного торта. — Ты меня пугаешь и восхищаешь одновременно.

— Это всё стресс. А стресс, между прочим, из-за вас, мужиков, — буркнула Лиля, ковыряя вилкой торт в своей тарелке. Через пару секунд, осознав, что ляпнула, она перевела взгляд на озадаченное лицо Дани и расхохоталась — звонко и почти истерично. — Ну, ты понял, что я имею в виду.

— Да понял-понял. Эй, ну не налегай ты так, оставь хотя бы для дома несколько кусочков, — засуетился Даниил снова обращаясь ко мне.

— Нет, сегодня это чудо кондитерского изделия не получит пощады.

— Можно я спрошу? — не выдержала Лиля, вытерев губы салфеткой. Она с шумом бросила её на стол и скрестила руки на груди. — Какого черта?!

— Информативно, мой беленький цветочек, — с усмешкой прокомментировал Даня, отпивая зелёный чай.

— Я всё ещё не могу понять, что это вообще было? — Лиля повернулась ко мне. — Он просто пришёл, как ни в чём не бывало, провёл зачёт — и что? Мы должны сделать вид, что ничего не произошло?

Я молча ковыряла вилкой остатки торта, избегая её взгляда.

— И самое мерзкое, — не унималась она, — он даже не попытался что-то объяснить. Ни «извините», ни «всё сложно», ни «у меня были обстоятельства». Ноль. Как будто эти полгода вычеркнуты.

— Может, у него действительно были причины… — осторожно вставил Даня.

Два ледяных взгляда встретились на нём одновременно.

— Ой, Дань, ну не смеши, — отмахнулась Лиля. — В наше время если человек хочет — он найдёт способ. У него что, руки отвалились? Телефон испарился? Или он в космос улетал?