Чтение онлайн

– Не знаю, - растерянно бросаю я.
– Как давно это было? – задаю вопрос, а сама начинаю тихо себя ненавидеть. Хочется спросить совершенно другое: как, что за последствия. А вместо этого «как давно». Дура! Какая к черту разница было это полгода назад или больше. Вот только кинуться на него с интересующими меня вопросами – не могу. Очень хочу, но не получается. Язык словно к небу прирос.

– Почти сразу после развода. Ложись на живот, Алька, я тебя веником побью.

– Нет. Мне давно уже пора отсюда уйти. Знаешь же, что я терпеть не могу бани, - приподнимаюсь с сиденья, затягивая сильнее простыню, но Стас тут же перехватывает меня за руку и усаживает обратно.

– Надо, Аля, надо. Я из тебя сейчас все плохое изгоню.

– Про себя не забудь, - резко бросаю я.

– Не забуду. Сначала я тебя побью, потом ты меня… веничком. Ну как?

– Я первая, - предлагаю я, прикусывая губу, чтобы не засмеяться.

– Комбинацию из трех пальцев показать? Первый я, Аля. Ложись. Будем окончательно мириться.

– Битьем вениками? – скептически интересуюсь я, а сама внутри испытываю необъяснимое чувство радости.

– В том числе.

– Может идея не плохая, но мы не одни, в чужой бане. И так уже налажали.

– Не бойся, они не придут, пока мы не выйдем.

– Откуда вдруг такая уверенность?

– Я попросил Вольского оставить нас одних. Ну а тут Тамара сама его раньше времени увела. Так что не трусь, Алька.

Сафронов стаскивает с меня простыню, кладет ее на сиденье, я привстаю с места и застываю, глядя на кислое лицо Стаса.

– Трусы?! Мать твою за ногу, кто ходит в баню в трусах?!

– Я.

– Снимай давай.

– Разбежалась.

Ложусь на свою простыню, подкладываю под голову руки и жду. А еще улыбаюсь, сама не зная почему.

– Ты там живой?

– Определенно, апельсинка, - проводит рукой по моему бедру вверх, задевая резинка трусиков. И тут до меня вдруг доходит.

– Почему апельсинка?!

– Да у тебя ножки чуток целлюлитные стали.

Сволочь! На больную мозоль, можно сказать, наступает. Как только узрел при таком свете?! Глубокий вдох и выдох.

– Ну главное, что мне мои бедра нравятся.

– Ой, а мне как нравятся, - игриво шепчет Стас, стягивая с меня трусы. – Я, кстати, пошутил про целлюлит. Думал ты взбесишься и от злости не заметишь то, что я стягиваю с тебя трусишки.

– Я взбесилась. И заметила. Зачем ты мне жопу оголил?

– Чтобы бить, зачем же еще, - усмехается Стас и проводит ладонью по попе. А потом резко замахивается ладонью по ягодице. Не могу сказать, что больно. Нет, просто неожиданно. Но больше всего удивляет то, что дальше Сафронов начинает мять мои «булки».

– Стас?

– Ммм?

– Ты веником меня собирался бить, а не пирожки из моих ягодиц лепить.

– Точно. Отбить жопу, - в очередной раз усмехается Сафронов, начиная бить меня веником по всему телу, не забывая и про задницу.

 А мне вдруг стало дико смешно. Еще несколько часов назад я рыдала в ванной от обиды и от того, что все у нас вышло… да вот так вышло. А сейчас лежу, еле сдерживая смех от ударов Сафронова, сопровождающихся какой-нибудь фразой.

– Брысь дурные мысли, брысь! – хлесткий удар веником впервые отозвался вполне себе ощутимой болью.

– Может теперь я поиграю в госпожу?

– Нет, - тихо произносит Стас, откидывая, судя по звуку, веник в сторону. И тут происходит то, чего я уж точно не ожидала. Он меня целует. В принципе в этом нет ничего такого, ну если не брать в расчет, что целует он мою разгоряченную задницу.

– Стас, прекрати!

– Что опять не так?

– Ты целуешь мою задницу, вот что. С меня, блин, пот стекал, она соленая.

– Сейчас точно скажу соленая ли, - мгновение и Сафронов кусает мою ягодицу.

– Ты нормальный вообще?! – вместо ответа Стас отрывается от моей попы и смакуя произносит:

– Сладко-соленая, определенно очень вкусная попа. Опережая крутящуюся в твоей голове ерунду – я не ел чужие задницы. Только твою.

– Стас?

– А?
– продолжая целовать мои ягодицы, тихо шепчет Стас.

– Ты помнишь сколько нам лет?

– Да, а что опять не так?

– Тебе не кажется, что мы ведем себя как дети?

– Нет. Я в детстве попы не целовал и точно не кусал. Так что я определенно взрослый.

– Ну ты же знаешь о чем я.

– Разве плохо подурачиться, пусть и в тридцать?

– Наверное, неплохо. Можно вопрос?

– Давай.

– Зачем тебе дом загородом? Ты живешь там? А наш дом… ну тот, не продал?

– Не продал, - поглаживая мою поясницу, тихо произноси Сафронов.
– Давай меняться местами, можешь бить меня за все плохое, - пытается отшутиться Стас, помогая мне привстать. Сам же быстро ложится на живот, не только предоставляя доступ к своему телу, но и являя мне свою славную голую попу.

Да уж… задницу увидела и забыла про свой вопрос.

– Ты собираешься меня бить или как? Чего застыла?

– Да вот смотрю у тебя волосы на попе выросли.

– Ай-ай-ай, что теперь делать? Бритва или керосином подожжем?

– Пинцетом вырву, - еле сдерживая смех, выдаю я, натягивая на свое тело простыню. – Я пошутила. Твои орешки очень даже хороши, я их всегда любила, нет у тебя тут волос, - констатирую я, сжимая одной рукой крепкую задницу Сафронова.
– Только дурочку из меня не делай, - наклонившись, шепчу ему на ухо.
– И с темы не съезжай, - сама от себя не ожидая, прикусываю мочку его уха. – Я тебе вопрос задала, - беру веник и несильно замахиваюсь на спину Стаса.

– Я переехал в загородный дом после аварии. Мне там здоровье поправляли. Воздух, природа. Думал, что уеду за город подальше от матери и она меня там не достанет. Достала. Нет, не так - за*бала, прости Господи.

– А что с тобой было? Ну, после аварии? – сама не заметила, как отложила в сторону веник и вместо «битья» стала поглаживать Стаса по спине.

– Проблемы с позвоночником.

– А сейчас все нормально?

– Типа того. Я не живу в загородном доме, просто на выходные приезжаю. Вот выбрался и тебя нашел в лесу.

– Нашел, - повторяю за Стасом. – А шлюха еще работает у тебя секретаршей? – сама не знаю, почему из моих уст вырвался это вопрос, и ведь нормальный разговор был и на тебе! Ну зачем все портить?!

– Нет. У меня нет секретарши и шлюхи тоже.

– Почему?

– Почему нет шлюхи? – снова шутит Стас.

– Блин, я про секретаршу.

– Я почти не появляюсь в офисе. Не останавливайся, гладь меня. Давай, давай.

– Стас?

– Ммм?

Не знаю, что на меня находит. Вместо вопроса о том, что с нами будет дальше, я, совершенно не контролируя себя, наклоняюсь и кусаю Стаса за задницу.