Чтение онлайн

В древности слова «ученик» и «последователь» были обычными нерелигиозными словами, и похоже, что в дни Иисуса они также не имели широкого религиозного значения. Слово «ученик» (mathetes) встречается в LXX не более трех раз (возможно, в Иер. 13:21; 20:11; 46:9, хотя в каждом случае в наиболее надежных рукописях имеются варианты прочтения). Еврейский эквивалент слова «ученик» (talmid, «ученик»/«учащийся», производное от глагола lamad, «учиться») встречается в Ветхом Завете только один раз (1 Пар. 25:8, где говорится об ученике среди храмовых музыкантов), а причастие от него – «учащийся» (limmud) – появляется в лучшем случае лишь несколько раз (Ис. 8:16; возможно, также Ис. 50:4; 54:13). Слова «ученик», «воспитанник» или «учащийся» (будь то talmid или limmud или другие однокоренные слова) до сих пор не найдены в арамейских или древнееврейских текстах Свитков Мертвого моря, хотя в этой общине большое внимание уделялось обучению и различным степеням образованности.

С другой стороны, слово «ученик» (mathetes) использовалось во многих греческих философских школах классического и койнэ периодов для обозначения того, кто учился у определенного учителя и становился его последователем. Правда, Сократ (470–399 до н. э.), Платон (427–347 до н. э.) и Аристотель (384–22 до н. э.), а также историк и публицист Ксенофонт (430–356 до н. э.) по философским и социологическим причинам никогда не хотели, чтобы к ним обращались «учитель» (didaskalos) и не позволяли своим единомышленникам называть себя «учениками» (mathetai). Однако среди софистов, киников, стоиков, эпикурейцев и во многих других философских школах, особенно там, где теория врожденного знания Сократа отвергалась или его личное влияние не было сильным, развивались отношения «учитель-ученик», которые не только подчеркивали черты обучения, товарищества и подражания, но и граничили с почитанием в почти квазирелигиозном смысле.

Так же в Талмуде (т. е. Мишне и Вавилонских гемарах) и других раввинских писаниях (напр., Тосефта, Палестинские гемары, Мидрашим и изречения различных раввинов), который, хотя и был составлены позднее, по сути, является кодификацией устной Торы более ранних времен, и поэтому, предположительно, в значительной степени отражает мысли и язык еврейского мира времен Иисуса, еврейское слово «ученик» (талмид) используется несколько раз для обозначения того, кто получает наставления от конкретного раввина и является его последователем. Например, Мишна Пирке Абот («Изречения отцов»), самый ранний трактат раввинистических преданий, начинается следующим образом:

Моисей получил Закон на Синае и передал его Иисусу Навину, а Иисус Навин – старейшинам, а старейшины – пророкам, а пророки передали его людям из Большой синагоги. Они высказали три мысли: «Будьте осмотрительны в суждениях; воспитайте много учеников [талмидимов]; и возведите ограду вокруг Закона» (1:1).

Глагол «следовать» (akolouthein) также редко встречается в LXX в религиозном контексте. Обычно он встречается в мирском смысле физического следования за кем-то (ср. Числ. 23:20; 1 Цар. 16:22; Руф. 1:14; Ис. 45:14; Ос. 2:5; также Сирах Пролог 1 и Иудифь 12:2) или сопровождения кого-то в качестве прислуги (ср. 1 Цар. 25:42; также Иудифь 15:13). Однако в 1 Царств 19:20 Елисей изображен как человек, которому предложено «следовать за» (akoloutheso opiso sou) своим предшественником Илией в религиозном смысле в качестве ученика. Аналогичным образом, во 2 Книге Маккавейской 8:36 о евреях говорится как о тех, кто «следует» законам Бога; а в Завете Ашера 6:1 патриарх изображен как тот, кто должен увещевать своих детей «внимать заповедям Господа, следовать истине с чистым лицом» (см. также Иудифь 2: 3, где говорится о людях, которые «не следовали» законам Навуходоносора, квази-божественного царя ассирийцев; и Иудифь 5:7, где говорится об аммонитянах, которые «не хотели следовать богам отцов своих»).

Таким образом, и «ученик», и «последователь», хотя и были распространены в светской речи, похоже, также имели определенное значение в религиозном языке времен Иисуса. Раввинские писания, которые кодифицируют более ранние еврейские учения и ситуации, отражают именно такое употребление этого слова. А большая частотность употребления этих терминов в наших канонических Евангелиях и (в некоторой степени) в Деяниях по сравнению с их появлением в посланиях Павла, которые были написаны раньше, позволяет предположить, что во время написания Нового Завета это религиозное употребление расширялось.

Так, в канонических Евангелиях последователи Иисуса часто называются его «учениками» (mathetai) – 67 или 68 раз у Матфея, 44 раза у Марка, 34 раза у Луки и 73 раза у Иоанна. Кроме того, есть ссылки на «учеников» Иоанна Крестителя (Мф. 9:14; 11:2; 14:12; Мк. 2:18; Лк. 5:33; 7:18–19; 11:1; Ин. 1:35, 37; 3:25; 4:1), на «учеников» фарисеев (Мф. 22:16; Мк. 2:18), на «учеников» Моисея (Ин. 9:28) и на отношения между учениками и учителями в целом (Мф. 10:24–25; Лк. 6:40). В Деяниях «ученик» встречается в мужском роде около 28 раз, почти всегда в широком, всеохватывающем смысле для обозначения верующих в Иисуса, как мужчин, так и женщин, в определенном месте (напр., 6:1–2, 7; 9:1, 19, 25, 26, 38 и т. д.), хотя также трижды со ссылкой на конкретного верующего (Анания из Дамаска [9:10]; Тимофей из Листры [16:1]; Мнасон из Иерусалима [21:16]). Только в Деяниях 9:36 используется женская форма слова ученик – «ученица» (mathetria), в отношении Тавифы из Иоппии, которую Петр воскресил из мертвых. Глагол «быть/стать учеником» (matheteuein) встречается три раза у Матфея (13:52; 27:57; 28:19) и один раз в Деяниях (14:21).

Глагол «следовать» (akolouthein) и его причастие «те, кто следовали» (hoi akolouthountes), конечно же, часто встречаются в Евангелиях в отношении толпы, которая бежала за Иисусом и толпилась вокруг него (напр., Мф. 4:25; 8:1; 12:15; 14:13; Мк. 5:24; 10:32; 11:9; Лк. 7:9; 9:11; Ин. 6:2). Но они также используются евангелистами 14 раз в религиозном смысле следования за Иисусом в качестве Его ученика (Мф. 8:19; 9:9; 19:21, 27, 28; Мк. 1:18; 2:14 [дважды]; 8:34; Лк. 5:11, 27, 28; Ин. 1:40, 43). Причастие с аналогичным значением используется в Откровении Иоанна в отношении 144 000, которые «следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел» (14:4; ср. также использование глагола в связи с «воинствами небесными», которые следуют за Всадником «на конях белых» в 19:14).

Однако, за исключением четырех Евангелий, Деяний и одного-двух случаев в Откровении, слова «ученик» и «последователь» в остальной части Нового Завета, как правило, отсутствуют. Скорее, в Новом Завете мы имеем (1) утверждения о природе подлинного христианского существования, (2) увещевания, призывающие применять истины этих утверждений на практике (чаще всего в посланиях Павла, но также в 1 и 2 Посланиях Иоанна, с использованием глагола peripatein, «ходить» или «проводить жизнь»), и (3) призывы (явные или подразумеваемые) к верующим быть «подражателями» (mimetes, или с глаголом mimeomai) и/или отражать в своей жизни «пример» или «образец» (typos, hypotyposis) апостола Павла, Иисуса Христа или даже самого Бога. Иногда также звучат призывы подражать или отражать пример представителя апостола, какой-либо церкви или группы церквей. Но в каждом случае, будь то использование слова «ученик» и глаголов «быть/стать учеником» или «следовать», понятия подражания, примера или образца, или заявления и увещевания относительно подлинного христианского существования, на первый план выходят учения о христианском самопонимании и практике. И в каждом случае, будь то в Евангелиях и Деяниях или в других писаниях Нового Завета, эти учения находятся в совершенно конкретных контекстах, как исторических, так и идеологических. Поэтому важно толковать новозаветные представления христианского самопонимания и практики с точки зрения как их универсальных качеств, так и их конкретных ситуативных особенностей, как их совпадающих соглашений, так и их различий.

Наши английские словари определяют слово «образец» как «Что-либо предложенное для подражания; архетип; пример; то, что должно быть или подходит для копирования или подражания» (Вебстер) или «1. Дизайн, план, модель и т. д., по которому должна быть сделана вещь; 2. Оригинал для подражания; образец, модель» (Оксфорд). Все эти определения имеют некоторое отношение к рассматриваемой теме, хотя, очевидно, те, которые относятся больше к людям, чем к вещам, и к поведению, чем к механике, имеют большую убедительность. Используя множественное число «образцов», мы хотим сказать, что в Новом Завете можно найти множество разнообразных портретов, изображений и презентаций, которые напрямую говорят о вопросах христианского самопонимания и жизни, или, говоря более кратко, о теории и практике христианского ученичества.

Главный тезис статей этого тома заключается в том, что каждый из авторов Нового Завета представляет концепцию христианского ученичества в манере, связанной с его собственным идеологическим фоном и перспективами, предполагаемыми потребностями и пониманием его аудитории, а также конкретными деталями рассматриваемой ситуации. Автор может, когда пишет для разных аудиторий в разных обстоятельствах, даже выражать себя несколько по-разному по одному и тому же вопросу, обуславливая то, что он пишет, тем, что он воспринимает как потребности своей аудитории. Это означает, что, несмотря на наличие определенного «чувства центра» среди презентаций различных авторов Нового Завета, каждое из их сочинений также будет иметь свой собственный уникальный и характерный способ изображения подлинного христианского существования.

Таким образом, разнообразие в рамках преемственности является рабочей гипотезой данного тома. Будут выделены различные компоненты, найденные в изображениях различных авторов Нового Завета, без какой-либо попытки редукционизма. Будут изложены и настоятельно предложены различные модели, без претензий на строгую исключительность. Есть надежда, что благодаря более полному и качественному представлению библейских данных по этому вопросу, возникнет более глубокое, широкое и истинное понимание христианского ученичества. И о чем мы молимся, так это о том, чтобы благодаря такому истинному пониманию христианская религия стала более эффективной и действенной.