Чтение онлайн

Как сказал Джон Донахью, «история Иисуса также должна быть историей его последователей» (John Donahue, “Jesus as the Parable of God» 377–78). В рассказе Марка Иисус является основой и образцом ученичества. Его смерть является спасительным выкупом (10:45), жертвой заключения завета (14:24), показателем посвященности учеников (напр., 8:34) и образцом служения, которому они должны следовать (10:43–45). Фактически, Марк делает Иисуса единственной адекватной моделью ученичества.

То, что Марк представляет Иисуса как положительную модель ученичества, позволяет ему свободно изображать Двенадцать таким критическим образом. Эрнест Бест объясняет более критическое отношение к Двенадцати у Марка по сравнению с Матфеем и Лукой на основании того, что он называет более «эпифанической» христологией Марка (Ernest Best, Disciples and Discipleship 116). Однако, на наш взгляд, христологический акцент Марка больше падает на крест как раскрытие смысла Иисуса, поэтому точное понимание миссии Иисуса скрыто от всех человеческих персонажей в Евангелии Марка до распятия. Этот акцент на кресте в представлении Марка о миссии Иисуса согласуется с его акцентом на распятии Иисуса как парадигме верного ученичества. Недостатки Двенадцати и положительный пример Иисуса вместе составляют основные компоненты литературного и дидактического плана Евангелия от Марка: Двенадцать действуют как предупреждающие примеры опасностей, которых читатели должны избегать, а пример Иисуса показывает, как выглядит верное ученичество. Ученичество, подчеркивает Марк, означает следование за Иисусом, а история Иисуса служит парадигмой.

Представление Иисуса как модели ученичества также согласуется с христологией Марка, которая указывает на Иисуса как на главного и единственного божественного посредника, чье распятие является существенным раскрытием Его значимости и цели. Ученичество, подчеркивает Марк, означает следование за Иисусом, без соперников, без отвлекающих факторов и без конкуренции за преданность учеников. Хотя Двенадцать призваны участвовать вместе с Иисусом в изгнании бесов (3:14–15; 6:7–13), рассказ об их неудаче и успехе Иисуса в 9:14–29 подчеркивает пример и авторитет Иисуса. Иакова и Иоанна предупреждают, что они буквально примут страдания за Иисуса и будут связаны с Его судьбой (10:39; 14:36). Но то, что Марк изображает Иисуса все более изолированным, а затем полностью оставленным Двенадцатью, подчеркивает, что Иисус ни на кого не опирался, и поэтому был уникальным проводником, за которым должны были следовать Его ученики.

Марк объединил рассказ о допросе Иисуса и допросе Петра (14:53–72), представив Иисуса как единственный пример для подражания христианским ученикам, которые могут быть допрошены перед судами, синагогами, правителями и царями (13:9). В отличие от отрицательного примера Петра и в соответствии с образцом, заповеданным в 13:9–11, Иисус, находясь перед иудейским судом, не выступает в Свою защиту. Напротив, Он произносит только пророческое слово (14:62) и переносит страдания как верный свидетель. А на допросе перед Пилатом поведение Иисуса свидетельствует о мужественной сдержанности, к которой Он призывал своих учеников в 13:9–11.

Как предположил Филип Дэвис (Philip Davis, “Christology, Discipleship, and Self-Understanding»), роль Иисуса в Марке как парадигмы ученичества, вероятно, лучше всего объясняет общую форму повествования Марка, которая, по сравнению с формой повествования Матфея и Луки, похоже имеет «опущения». В Евангелии от Марка нет повествования о рождении и детстве Иисуса. Вместо этого Иисус впервые появляется во время Своего крещения. И если 16:8 представляет собой первоначальное окончание Евангелия от Марка (как мы считаем), то в нем нет появления воскресшего Иисуса. Вместо этого Марк излагает несколько авторских предсказаний о воскресении Иисуса (8:31; 9:9, 31; 10:34; 14:28), а затем говорит, что оно свершилось (16:6–7). Итак, мы имеем историю Иисуса, которая «может быть прочитана как план христианской жизни: она начинается с крещения, продолжается энергичным служением перед лицом искушений и оппозиции, а кульминацией являются страдания и смерть, направленные на еще незримое восстановление» (Davis 109).

Заключать, что отсутствие повествования о рождении является результатом того, что Марку нечего сообщить, было бы слишком упрощенным аргументом, основанным на молчании. Марк начинает с крещения Иисуса, потому что именно с крещения начинается жизнь ученичества. Затем повествование Марка об Иисусе концентрируется на Его миссии (при этом учению Иисуса уделяется меньше места, чем в других Евангелиях), потому что ученик призван следовать примеру Иисуса.

Отсутствие явления воскресения также, вероятно, является прямым отражением стремления Марка сосредоточиться на Иисусе как единственном образце для ученичества. Из других новозаветных повествований мы видим, что сообщения о явлениях воскресения служили для подтверждения авторитета свидетелей (ср., например, 1 Кор. 9:1; 15:3–11; Мф. 28:16–20; Лк. 24:48–49; Ин. 20:21–23). В Евангелии от Марка, однако, уникальное значение Иисуса сохраняется до самого конца повествования. Воскресение Иисуса несомненно. Но Марк делает все возможное, чтобы не переводить внимание читателя от Иисуса на какую-либо христианскую авторитетную фигуру, рассказывающую о явлении воскресшего Христа. Последнее слово в Евангелии от Марка, обращенное к читателям, – это слово, обращенное к Двенадцати: продолжать следовать за Иисусом за пределами страниц повествования (16:7). Там они увидят Иисуса – то есть, в ответ на Его призыв присоединиться к Нему в Его миссии (то есть, «в Галилее»).

Если мы признаем, что Марк хотел представить Иисуса как истинную модель христианского ученичества и что повествование Марка было сформировано таким образом, чтобы история Иисуса стала образцом для жизни и служения всех его учеников, то мы, вероятно, только сейчас поняли то, что все это время лежало на поверхности в надписании к Евангелию в 1:1. «Начало (arche) Евангелия Иисуса Христа», вероятно, следует воспринимать как ссылку на весь рассказ Марка об Иисусе. То есть, служение Иисуса является «началом» вести и миссии, к которой призваны все будущие ученики – источником, основанием, первопричиной или фундаментом, из которого исходит миссия и проповедь христианской церкви и которым должна измеряться вся ее деятельность. (Недавнее обсуждение 1:1 см. в M. E. Boring, “Mark 1:1–15 and the Beginning of the Gospel,” Semeia

Конец ознакомительного фрагмента.