Чтение онлайн

— Вот. Поторговаться, попробовать наебать друг друга — это святое дело, все так делают. Но наглеть всё же себе дороже. Слушай дальше. В-третьих, ты можешь не дожить даже до того момента, когда у тебя кончатся деньги. Можешь пройти с ними всего пару шагов от лавки антиквара. Тебя просто пришьют местные. Чтобы не таскался тут. И не таскал с могильника всякие проклятия, а то, не дай боги, коровы перестанут молоко давать, или помрёт кто, или беременная баба разродится не вовремя, а то и вообще родит неизвестно кого. Полено или кошку.

— А так бывает?

— Бывает, — кивнул Велион. — Чтобы бабы поленья рожали, не слышал, это чушь, конечно, байки, но люди верят. Но ты можешь притащить с собой какое-нибудь дерьмо, как два пальца обоссать. Или на себе, что ещё хуже. Помни, тебя не любят уже за то, что ты ходишь и тревожишь старые кости, большинство уверенно — это дурной знак. А ты прибавь к этому ещё всякие небылицы. Сам не раз слышал, от жреца и его помощника в том числе. — Велион снял с пояса бурдюк с водой и надолго к нему припал. Напившись, продолжил:

— А теперь представь себе такую ситуацию. Ты прошёлся по могильнику, но что-то пропустил — тень от солнца не так лежала или просто не по глазам пришлось. Или в прошлый раз решил не брать или вообще бросил какую-то мелочёвку, потому что рюкзак полон был, а сейчас живот липнет к позвоночнику, и любая мелочь, на которую можно купить еды, сойдёт. Или нашёл ты кубышку с золотом, а достать её невозможно, но какой-то олух был здесь две недели назад, полез к ней и снял проклятие ценой своей жизни. Вот потому и ходим от могильника к могильнику, не оставаясь надолго на одном месте. Может, дело в проклятии и есть, но чаще всего так просто выгодней и риска меньше.

— А проклятие, оно правда есть? — спросил Грест, скребя отворот сумки, в которой лежали перчатки.

— Сам-то не почуял, когда в первый раз надел перчатки?

— Что-то почуял…

— Дождись конца зимы, тогда поймёшь, каково оно на самом деле. — Велион вздохнул и на миг прикрыл глаза. — Но проклятие — не самое худшее в нашем деле. Тоже сам поймёшь. Теперь слушай дальше. Когда идёшь с кем-то на дело, сразу договаривайся по поводу будущей добычи. Оно бывает по-разному: когда выходит, что делиться просто не с кем, когда — нечем, а когда — некому. Но чаще всё же делить приходится, и тут дело может дойти до ножей. Поэтому лучше договориться у стен могильника. Варианта обычно два: либо делите всё на то количество частей, сколько выжило после дела, либо каждый берёт то, что собрал. Первый вариант — дерьмо. Кто-то сразу начинает крысить хабар, да и ценность добычи определить бывает сложно, поэтому дело точно так же доходит до ножей. Второй вариант — тоже дерьмо, но всё-таки не настолько, как первый. Во-первых, ничего в общак складывать не нужно, и частенько так бывает, что напарники не знают, у кого что оказалось в сумке. Так проще. Во-вторых, кто хреново работал, тот хреново заработал, если не повезло, конечно. Но тут начинается другая блажь: тот, кто ничего не собрал или собрал, по его мнению, меньше другого, начинает клянчить и хныкать или угрожать. Тут порой дело тоже доходит до ножей, но пореже. — Велион вздохнул. — В общем, ножи могут пойти в ход при любых раскладах, так бывает всегда и у всех. Поэтому выбирай, с кем ходишь. Или ходи один.

— Надеюсь, у нас дело до ножей не дойдёт, — нервно хихикнул Грест.

— Нет. Всё, что ты соберёшь сегодня, достанется тебе. Я не собираюсь работать сегодня. — Велион протянул правую руку, показывая, как она дрожит. — Не в таком состоянии. Да и денег у меня пока достаточно.

Воришка тоже вытянул правую руку. Её била такая крупная дрожь, что, казалось, её было слышно.

— А вот это твои проблемы, парень. Мы, кстати, почти пришли.

Грест и сам уже видел невысокие стены и реку, текущую по другую сторону городишки, который по размерам был не больше четырёх-пяти кварталов Ариланты. Лесок подступал к самым его стенам, хотя и становился реже.

Когда они добрались до приоткрытых ворот, Велион сделал знак остановиться и опять надолго припал к бурдюку с водой.

— Обычно небольшие города война сильно не затрагивала, — произнёс он, вешая бурдюк на пояс. — Но здесь была небольшая заварушка. Надевай перчатки, чего встал?

Воришка дрожащими руками вытащил свои перчатки из сумки и надел. Мир выцвел и вновь приобрёл цвет. Велион уже стоял у самых ворот и хрустел кожей перчаток, сжимая и разжимая кулаки.

— А мы там никого не встретим? — нервно спросил Грест. Он боялся даже заглянуть в щель между створками ворот, не говоря уже о том, чтобы заходить туда.

— Разве что пару крыс или другого могильщика, — хмыкнул Велион.

— А крестьяне? Крестьяне не убьют нас, когда мы выйдем отсюда?

— Ты видишь здесь крестьян? Вспаханные поля? Грудастых мельниковых жёнушек и дочерей, прячущих заточки между сисек?

— Нет, но…

Вздохнув, могильщик опёрся локтем о ворота.

— Люди стараются не селиться у могильников. Это попросту вредно для здоровья. И дело не в том, что можно, прогуливаясь по своей усадьбе, угодить в пучок змей или подцепить паршивое проклятие. Неиспользованная энергия, оставшаяся после заклинаний, так называемые остаточные магические эманации, оседает на металлических вещах. Это происходит медленно, но происходит. Если энергии на такой вещи собралось слишком много, излишки потихоньку перетекают, куда ещё можно. Если долго прожить рядом с могильником, можно ухватиться, например, за топор, за сам топор, не обух, и получить ожог или что похуже. Поэтому люди стараются не селиться к могильникам ближе, чем за две-три мили. Так что никто тебя не убьёт.

— А чудовища?

— Нет здесь никаких чудовищ, — уже не скрывая раздражения в голосе, сказал Велион. — Я же говорил, я был здесь дважды. Не помнишь? — Он указал на вход. — После тебя.

Грест кивнул и, едва сдерживаясь, чтобы не зажмуриться, прошёл в щель.

В городишке царил бардак. На узких улочках валялся всяческий мусор, кое-где перемежающийся костями. Покосившиеся дома, казалось, вот-вот рухнут, у некоторых уже провалилась крыша. Так, интересно, а вот это что?..

— Видишь змею? — спросил Велион, указывая в сторону тускло светящегося багряного комка, торчащего на одном из костяков.

— Угу.

— А без перчаток бы не увидел. Ты должен распутать и снять её, чтобы получить добычу. Надеюсь, ты не боишься копаться в костях?

Грест боялся до усрачки, но яростно затряс головой в знак отрицания. Хотелось дать отсюда такого стрекача, что даже охотничьи собаки не догнали бы. Но в то же время бывший воришка понимал — если он так сделает, Велиона больше не увидит. Как и бесплатной еды, выпивки и крыши над головой.

— Тогда приступай.

Грест осторожно, словно ступая по полю с волчьими ямами (а ведь так оно и есть на самом деле! ну, практически…), приблизился к скелету. Одежда давно истлела, и непонятно, мужчина здесь упокоился или женщина. Почему-то копаться в костях мужчины ему было бы более спокойно. Он остановился у скелета и встал на колени. Потянулся к кончику — “хвосту”, наверное, — змеи. Та замерцала чуть более яркими оттенками красного, и Грест сразу отдёрнул руку.

— Это нормально, продолжай, — сухо сказал Велион.

Воришка сглотнул и вновь потянулся к змее.

Только самые опустившиеся и отчаявшиеся воры ходили грабить кладбища. Их ненавидели абсолютно все, даже шлюхи мужского пола. Потому что покой предков нарушать нельзя. Потому что это плохо. Грабя усопших, можно навлечь проклятие предков на себя и своих детей. Грест тоже ненавидел их. Наверное, пару месяцев назад он бы лучше пошёл торговать своей жопой, но не отправился грабить мёртвых. Сейчас же…

Боги, чем он занимается?

Но Велион стоял рядом, и Грест на миг подумал, будто могильщик убьёт его, если он откажется.

Поэтому он протянул руку, взял змею — та вновь стала немного ярче — и осторожно потянул. Она была невесомой и бесплотной, вор почувствовал, как его указательный палец касался большого, но змея осталась в его руке. На миг она обвила его ладонь и сразу обвисла, резко потускнев.

— Вот так. Теперь выбрось.

Один короткий момент Гресту хотелось швырнуть заклинание в могильщика, но он сам испугался этого желания. Он отбросил змею на кучу камней и непроизвольно вытер руку о куртку. Упав, заклинание скрутилось в клубок и начало таять буквально на глазах.