Чтение онлайн

— То есть в принципе можно, но только наедине? — уточнил Славин по-деловому и поймал меня за руку, дернув вниз и усаживая рядом с собой на песок, спиной к туристам и лицом к стремительно заходящему за горизонт солнцу.

— Ну как тебе сказать… Два раза уже получилось — это факт. Вдруг и в третий получится? — весело улыбнулась ему, и он ответил мне такой же счастливой улыбкой, не выпуская руку и начиная массировать кожу.

Позади нас раздавались крики людей, смех, а мы сидели на теплом песке, вытянув ноги вперед, и наслаждались обществом друг друга. Без поцелуев, тесных объятий и горячих признаний, общались лишь взглядами. И в этот момент я ощущала небывалое тепло и счастье. Смотрела в его озорные глаза, изучала в тысячный раз каждую морщинку на лице и думала: «А почему бы и нет? А вдруг получится?»

Смотрела на него, смотрела и в какой-то момент нахмурилась, прислушиваясь к своим ощущениям от его прикосновений к моей руке и глядя на его красные лоб и щеки. Сначала думала, что они непривычного яркого цвета из-за наших забегов по песку, жары и участившегося сердцебиения, но вскоре поняла, что ошибалась.

— Славин, ты почему такой красный? — спросила настороженно. Он тоже нахмурился.

— Так жарко. Пустыня, да и сколько мы бегали…

— Жара спадает, — заметила. — И мы уже минут пять сидим. У тебя температура?

Сделала выпад, чтобы дотронуться до его лба, но он проворно отскочил, подпрыгивая на ноги.

— Надо возвращаться, а то нас потеряют.

— Не меняй тему. Ты все-таки сгорел?

— Все со мной в порядке. Идем! — протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но я вставать на ноги не торопилась и приложила свою ладонь к его, пытаясь на ощупь определить температуру. Если она и была, то небольшая, потому что жара я не почувствовала. — Я же сказал: все в порядке. Поднимай, мамочка, попочку, — фыркнул и резким рывком дернул меня наверх, пришлось, охнув, подняться, чтобы он не вырвал мне руку. — Запомни этот момент, Золотарева. В этот раз всю твою любимую романтику убила ты, а не я. Какая нормальная девушка будет на первом свидании лезть температуру мерить и ворчать по этому поводу? Ты бы еще проверила, не красное ли у меня горло. Что за материнские повадки? Мы еще даже не женаты!

— Ты сейчас договоришься. Вернемся в отель, померяю температуру, напою таблетками, и завтра будешь целый день в номере сидеть, — пригрозила я.

— С чего ты решила, что мы сейчас в отель поедем? — поинтересовался Пашка, таща меня, медленно перебиравшую уставшими ногами. Мне казалось, что я иду по беговой дорожке — отталкиваюсь, а нога в песке тонет и отходит назад. И чтобы передвигаться по такой поверхности, приходилось делать широкие быстрые шаги, что хорошо получалось у Славина с его сорок шестым размером ступни и длинными ногами.

— А куда?

— Увидишь, — усмехнулся.

— Ну уж нет. Говори! Мне хватило сюрприза от поездки на джипе.

От его загадочного вида я снова взбодрилась, хотя за сегодняшний день устала довольно сильно. Все тело болело от непривычно интенсивной физической нагрузки, но кровь все еще бурлила от пережитых впечатлений.

— В деревню бедуинов, что ли. Как-то так это называется, — неопределенно ответил он, вытаскивая меня на вершину бархана. Мы увидели внизу припаркованные джипы, около которых своих туристов дожидались водители. Отдыхающие медленно начинали возвращаться к месту стоянки, потому что ночь здесь наступала очень стремительно и пустыня теряла свою романтику, становясь пугающей мертвой местностью.

— А что мы там делать будем? — поинтересовалась, когда мы начали спускаться скачками с горки. Взявшись за руки, бежать вниз было неудобно и мне, и ему, но мы так и не расцепили ладоней.

— Ужинать и смотреть шоу-программу.

— А что за программа?

— Эй, дама «А что?», может, хватит? Сейчас приедем и увидишь. Не канючь, ребенок.

— Мне же интересно!

Водитель нас уже дожидался, мы сфотографировались еще и с ним уже в полутьме и, делясь впечатлениями от увиденного, залезли в машину. Я переживала, что провожающий тут же заподозрит нас в непристойностях и начнет обвинять, но он так и продолжал доброжелательно болтать. Особенно со Славиным, который принялся расспрашивать его о местных обычаях, особенностях жизни при постоянно высоких температурах и делиться собственным опытом жизни в России, где девять месяцев в году царствовала зима со снегом и прочими погодными катаклизмами. Под их веселый диалог я задремала, но буквально через несколько минут встрепенулась, когда автомобиль остановился.

— Приехали, — объявил Пашка, дотронувшись до моего плеча. — Просыпайся.

Выглянула в окно и удивилась. На улице уже царила глубокая, темная ночь, а мы припарковались на очередной стоянке десятков белоснежных джипов. Вдали горели огни лагеря, разбитого на просторах безжизненной пустынной территории. Выйдя из автомобиля, обомлела, поднимая голову к звездному небу. Уже вчера оценила его, когда мы со Славиным катались по городу, но теперь просто замерла на месте. Пустыня, безоблачное небо, усеянное множеством ярких звезд, и полная, мистическая луна, как королева сказочной атмосферы, окружившей меня со всех сторон. Музыка из лагеря и голоса отошли на второй план, и я забылась на пару мгновений, погружаясь в красоту звездной ночи.

— Чего застыла? — дернул меня за плечо Славин, который смотрел не на звездное небо, а себе под ноги.

— Паша, смотри, как красиво. Волшебно, — затаив дыхание, произнесла. Он поднял голову к небу и поспешно кивнул.

— Ну да.

К нам подошел наш провожающий и начал инструктировать. Пашка внимал, а я продолжала рассматривать небосвод, даже не пытаясь прислушиваться.

— На верблюде кататься будешь? — крикнул мне в ухо Славин, привлекая внимание.

— На верблюде? Буду. А он меня удержит? — встрепенулась, опуская наконец взгляд.

— Я же тебя удерживаю, значит, и он удержит, — потянул меня Паша к толпе зевак, выстроившейся в стороне от огней разбитого лагеря.

Верблюдов я, конечно, уже раньше видела, но вот верблюдов в пустыне, под звездным небом — никогда. И, несмотря на гомон толпы, тут же окунулась в свой собственный мир восточной сказки, отстраняясь от современного мира и его проблем. Ведь их за меня успешно решали Славин и наш водитель, который провел нас сразу к загону, чтобы мы не стояли в очереди.

— Ой, а я в платье. Как же я на него залезу?

— Боком сядешь, — не видел проблем Славин, подталкивая меня вперед.

— А ты со мной поедешь? Двоих сажают.

— Нет. Давай уж как-нибудь сама.

— Он такой большой. Мне страшно.

— Не бойся. Я рядом стоять буду.

— Только не отходи далеко.

Пашка закатил глаза, подводя меня к верблюду и усаживая на него, как папа дочку. Перед Славиным быть слабой и трусихой мне никогда не было стыдно. Вот будь на его месте тот же незнакомый мне Олег или молоденький руководитель правового блока, к которому я присматривалась еще в офисе и который так феерично сдал меня высшему руководству на растерзание, ныть и привередничать я бы поостереглась, разыгрывая из себя либо девчушку-хохотушку, либо стальную леди.

Когда верблюд резко поднялся на ноги и его повели по небольшому кругу, ощущение, что мне десять лет, усилилось, а особенно когда увидела улыбающегося Славина, снимавшего меня на камеру, как зверушку в зоопарке, и машущего мне рукой. Гордо отвернулась в сторону звездного неба. Да, мне десять лет, я верю в сказки и горжусь этим.

— Ну что? Как впечатления? — не скрывая смеха, поинтересовался Пашка, помогая мне слезть с неведомого зверя.

— Нормально.

— Пойдем, дочь. В следующий раз тебя на лошадке покатаем.