Чтение онлайн

И самым неожиданным открытием для меня в этот вечер стал рассказ Славина о Валере. Он, конечно, мог придумать что угодно, заговорить зубы профессионально, благодаря мастерству продажника, но до подобного романтичного признания не додумалась бы даже я со своим багажом из прочитанных книжных романов. Паша же бросил эту пару фраз так небрежно, будто и не понял, как для меня это шокирующе и приятно одновременно. Но вопросов этот момент породил еще больше, чем было.

Я и без того испытывала волнение от его постоянных прикосновений и слов, а после этой фразы совсем потеряла покой. Воображение вновь разыгралось, и я никак не могла взять его под контроль и обуздать. Хотелось верить, что Паша действительно, искренне ко мне неравнодушен, а не так корыстно, как мы рассудили с Мариной. Но, с другой стороны, если он был честен и нравиться я ему начала очень и очень давно, то почему он никогда раньше не проявлял симпатии? Даже намеков не делал, если, конечно, не считать его пьяных объяснений в любви и безосновательной ревности ко всем моим ухажерам. А если бы я не решила разорвать с ним дружбу, мы бы так и остались друг для друга приятелями, товарищами, коллегами?

Вопросов было много.

После выступления восточной танцовщицы в программе был танец с юбкой в исполнении мужчины, который кружился на одном месте минут пять, если не больше, а его наряд горел огнями в полутьме, царившей вокруг, а закончилось шоу выступлением факира. Все это время я, пребывавшая в приподнятом настроении, с увлечением доедала мясо с овощами и пробовала возобновить разговор о чувствах, но Славин с каждой минутой становился все апатичнее и медлительнее. Еле-еле копался в тарелке, не соблазнился даже шашлыком и потирал виски, будто его мучала головная боль. Когда же шоу закончилось и мы направились в отель, он уснул в машине, а потом молча ушел в номер, еле переставляя ноги.

И хотя я понимала, что он болен, что ему больно, а все равно испытывала чувство незавершенности. Хотелось вернуться в его компанию, хотелось провести эту ночь с ним и не хотелось расставаться ни на минуту. Мне приходилось себя останавливать, потому что если мы все-таки встречаемся, то, наверное, это будет не совсем уместно. Хотя мы же взрослые люди. Нам не по семнадцать… Может быть, сходить и проведать его?

Так, мучаясь раздумьями, задавая себе вопросы, которые не догадалась бы задать раньше, я принимала душ, умывалась и готовилась ко сну. Никогда бы не подумала о том, что буду размышлять, будет ли уместно пойти к Славину в номер, узнать, как у него дела, и остаться на ночь. Раньше сделала бы это без всяких задних мыслей. Теперь же мной овладели именно эти раздумья, а также не давал покоя все тот же зуд в губах, который возник в волшебной пустынной атмосфере. Мне хотелось поцелуев друга как никогда. И, наверное, это было неправильно и ужасно. Но хотелось очень!

Я так глубоко погрузилась в свои размышления, что вздрогнула, когда в дверь неожиданно постучали.

— Кто там? — удивилась, ища взглядом телефон на случай, если придется вызывать Пашку решать мои проблемы. А в том, что это именно проблемы стучались, не сомневалась. Кому еще я могла понадобиться в первом часу ночи?

— Я. Открой! — ответил Славин.

Глянула на себя в зеркало, ужаснулась пижаме с котиками и подпрыгнула к шкафу, нашла там шелковую сорочку с кружевами, переоделась и только потом подумала о том, что делаю. Снова оценила свой вид и сочла его слишком вызывающим.

— Ты там уснула? Юля, открой мне! — снова заколотил в дверь обеспокоенный моей задержкой Славин.

Затолкала пижаму с котиками в шкаф, на плечи накинула махровый отельный халат и открыла дверь.

— Что ты так долго делала? Одевалась, что ли? — возмутился Славин, глядя на меня обиженно. Оттолкнул с порога и вошел в номер, подозрительно осматриваясь. — Ты одна?

— А с кем? — удивилась, завязывая пояс на халате.

— Почему так долго не открывала?

— Ну да, одевалась, — смутилась.

Пашка прищурился подозрительно.

— Ты зачем пришел?

— За таблеткой, — признался, а затем упал на кровать. — Ты была права. Мне очень плохо. Я умираю, — простонал жалобно, будто буквально секунду назад не ворвался в комнату разгневанным коршуном, и посмотрел на меня жалостливо. А вернее, не на меня, а на мои коленки. — Полечи меня.

Закатила глаза, а потом повернулась обратно к шкафу и вытащила оттуда аптечку.

— Держи и иди к себе, — приказала, позабыв о собственных желаниях видеть его рядом этой ночью, когда заметила, как он устраивается поудобнее, взбивая подушки и елозя на простынях. — Не вей гнездо на моей постели!

— Что? — удивился и замер на миг. — Какое гнездо?

— Птичье.

— Ты тоже перегрелась сегодня на солнце? — удивился. — Намажь мне спину своей чудо-мазью, а я потом тебе намажу, — предложил, улыбаясь очень подозрительно, что меня сразу насторожило.

— Иди к себе, Паша. Ты же сам сегодня говорил про личное пространство!

Он скривился, будто съел что-то кислое, но уходить никуда не собирался.

— Золотко, правда, очень сильно болит. Сделай что-нибудь, — попросил, снял футболку и продемонстрировал мне красную спину. — Видишь?

Смиренно вздохнула и подошла к нему. Выдала обезболивающее и стакан воды. Он послушно выпил, продолжая гипнотизировать меня странным взглядом, а потом улегся на живот, подставляя свою спину, при виде которой я испытала страх. Выглядела она ужасно: мало того, что была красная от ожога, так еще и расцарапанная после моего утреннего скрабирования песком. Однако испуг она вызвала у меня не поэтому, а потому, что я чувствовала волнение и боялась своих чувств. Они меня подводили. Я не собиралась сдаваться так легко! Один чудесный день ведь еще ничего не значит!

Старалась натирать его мазью очень аккуратно и нежно, он сначала так же напряженно и молча прислушивался к своим ощущениям, а потом явно вошел во вкус, расслабился, прикрыл глаза.

Напряжение между нами росло.

Вернее, росло оно только с моей стороны, потому что Пашка буквально через минуту всхрапнул.

— Славин? — дернула его за плечо. Он не пошевелился. — Ты спишь? — ответа не последовало. — Славин!

Он спал. Крепко. И очень уютно устроившись на моей подушке.

Не понимая, как у меня в постели после первого же свидания оказался мужчина — ну ладно, не совсем мужчина, а лучший друг, — я потопталась вокруг него, не зная, то ли будить, то ли оставить как есть, а потом забралась на кровать рядом. Отгородилась одеялом, глянула на него с опаской.

Спал как убитый и даже храпеть перестал. Были у меня подозрения, что он не спит, а только притворяется, поэтому последила за ним еще некоторое время. И засмотрелась. На широкие плечи, мускулистую спину, жесткие, черные, еще мокрые после душа волосы, подрагивающие ресницы. Не просто засмотрелась, а залюбовалась. Да до такой степени, что на меня накатил приступ нежности. Под влиянием момента склонилась и поцеловала его в висок, в щеку, в уголок губ, аккуратно приобнимая за плечи.

Он улыбнулся во сне. Хотя все-таки не во сне. Спящим он притворялся. А я притворялась, что верю в это, укладываясь рядом.

Я проснулась оттого, что Киса вылизывала мне шею и норовила залезть мордочкой в вырез сорочки на груди.

— Нельзя, уйди, — попыталась оттолкнуть, не открывая глаз и отворачиваясь от нее на бок. Но не успела я снова погрузиться в глубокий сон, как она навалилась на меня всем весом, перегибаясь через плечо, и принялась вылизывать на этот раз щеку, пытаясь залезть в рот языком. — Фу. Киса, уйди.

Запустила руку в шерстку, погладила, но настойчиво оттолкнула. Киса хохотнула басом мне в ухо и снова продолжила лезть, забираясь под одеяло и гладя бедро. На миг мое стремительно просыпающееся сознание задумалось о том, как это у нее получается тереться о мою ногу и при этом вылизывать мне лицо и шею, а потом я подскочил с кровати с визгом, сталкивая Славина с себя.