Мои останкинские сны и субъективные мысли
Шрифт:
И пошла дальше защищать Ходорковского. Я её возмущённый голос потом не раз слышал в группе «альтернативщиков».
А неизвестная женщина кричит вслед коллеге определения «Шалава! Журналюга! И шалава!» и теперь уже набрасывается на меня.
— Почему вы, журналисты, все его защищаете?! Он же предатель. Он же вор! Подлец! А вы перед ним пресмыкаетесь! Вам не стыдно?
И т. д.
Я постоял, послушал. Закурил. Когда дама делает короткую передышку, чтобы, вдохнув свежий запас воздуха, продолжить, быстро просовываю спокойным голосом:
— Понимаю Ваши эмоции. Не понимаю одного — почему именно Ходорковский? Почему только ему за всех отвечать?
Дама споткнулась, опешила. И успокоилась. Сразу. Задумалась.
За-ду-ма-лась!
До-ду-ма-лась!
— Потому что он еврей! — догадалась пикетчица.
— И что?
— Ну, как же? — удивляется она.
— Это здесь причём? — удивляюсь я.
— А Вы не знаете?
Женщина делает маленький шажок назад и ухмыляется.
— Ааа. Вы об этом самом… — фамильярно, почти некорректно, подмигиваю ей.
— Ну, да! — довольная моей сообразительностью, улыбнувшись, она быстро-быстро закивала. — Они — враги!
Потом хихикнула.
Удовлетворенная.
Продолжаю допрос:
— Все?
— Ну, нет, — снова замялась она. — У меня есть хорошая знакомая. Еврейка. Но это ведь исключение? Почти все они ненавидят Россию. Разворовали страну. Одни нерусские у власти! Одни нерусские!
Это утверждение меня развеселило. Всегда веселит.
— Ну, да! Конечно! Я, к Вашему сведению, азербайджанец. Тоже нерусский.
— Да? — неожиданно удивляется дама — неожиданно для меня.
Некоторое время с интересом разглядывает меня и сознается:
— А у меня бабушка была татарочкой…
Эту фразу произносит почему-то очень тихо — почти шёпотом. И озирается на соседей. Но они не услышали.
Снова задумалась.
А потом тоскливо застонала.
— Но нельзя же так воровать?! Меня вот — ждёт нищенская пенсия. Я же тоже работала?!
Теперь моя очередь растеряться:
— Я понимаю Ваши эмоции. Понимаю Вас.
Мне искренне её жалко. А от моих слов она размякла. Сразу сникла.
— Почему? Ну, почему? Скажите? Почему такая несправедливость?! Я разве не заслужила.
— Заслужили, — не специально добиваю её.
И тут она расплакалась.
— Посмотрите на весь этот ажиотаж. Сколько в газетах его поддерживают. Жалеют. Почему из-за других так люди не вступаются?! Что — у нас больше ничьи права не нарушают?
— И в этом Вы правы…
— Почему такие пикеты в поддержку других осужденных не устраивают?!
— Это точно!
Несколько минут наблюдаю и жду, пока женщина наплачется.
— Я согласился бы с лозунгом на Вашем плакате… Даже встал бы рядом с Вами… При условии, что на скамье около Ходорковского сидели бы остальные олигархи. И отвечали бы по закону за каждый рубль своего капитала. Если бы люди, у которых сейчас оказалась в руках власть, не превращали процесс в показательный. Если бы было не так, как тут — как цирк. И суд этот, и всё это околосудебное шапито.
Женщина меня не перебивала. Выслушала, и стала вытирать слёзы. Руками. Как это делают дети.
— Путин всех их посадит! — ответила она, уставившись взглядом перед собой.
И быстро-быстро закивала, словно убеждая саму себя в этой мысли.
— Да? — не смог скрыть я сарказма — не хотел обидеть женщину. — Не стоит в это верить.
Женщина тяжело вздохнула, с усилием преодолев грудное рыдание.
— Кому-то мы должны же верить!
Ну, что я мог ей возразить на это?..
— А Путин не ворует?
Я спросил, а она закричала:
— Кто? Путин?
Верят. Вот она — вера. Как в Бога. Религиозный дух вечен.
Хотел рассказать ей про ООО «Байкалфинансгруп» [58] . Но был неуверен, что мне поверит. Тем более, она теперь знает, кто я по национальности. Значит, априори мне нельзя верить. А, может, стоило рассказать…
В конце разговора извинился, что не представился в начале. Назвавшись, спрашиваю — как её, мол, зовут. Просто. Из вежливости. Не для записи. Мы ведь её даже не снимали.
— Не надо, — жалобно попросила она. — Не надо. Прошу Вас.
58
Знаменитая афера, самая крупная в 2004 году. ООО «Байкалфинансгруп» — подставная компания ОАО «Роснефть». Была зарегистрирована 6 декабря 2004 года, а уже через две недели — 19 декабря 2004 г. — с лёгкостью победила в аукционе Российского фонда федерального имущества и купила по заниженной цене в 9,35 миллиарда долларов США 43 обыкновенные акции (76,79 процента от уставного капитала акций) нефтедобывающей компании «Юганскнефтегаз» (на неё тогда приходилась одна десятая часть добываемой в стране нефти), крупнейшего актива НК «ЮКОС». К торгам была допущена еще одна компания, «Газпром нефть», которая не сделала ни одной ставки. Задаток для участия в аукционе — 1,7 миллиарда долларов США — новозарегистрированная компания ООО «Байкалфинансгруп» за несколько дней с лёгкостью взяла в кредит у Сбербанка России.
Уставной капитал ООО «Байкалфинансгруп» — 10 000 рублей, юрадрес в городе Твери, где офиса компании журналисты не обнаружили, гендиректор — Давлетгареева Валентина Александровна, жительница тверской деревни Дмитровское.
Уже 22 декабря 2004 года — через три дня после аукциона — «Роснефть» приобрела «Байкалфинансгруп», по некоторым данным — всего за 10 000 рублей. Оставшуюся часть суммы за акции «Юганскнефтегаз» — 7,65 миллиарда долларов США (после вычета суммы задатка в аукционе) — «Роснефть» погасила, по одной версии, за счёт заёмных средств. Полную информацию об обстоятельствах и источниках финансирования контролируемая Путиным государственная компания так и не раскрыла, но по неофициальным данным, ей пришлось брать деньги у азиатских банков на очень невыгодных условиях. По другой версии, «Роснефть» купила актив ЮКОСа, заплатив государству «на бумаге».
Если сравнить эту историю с приватизацией структурами МЕНАТЕП 20 процентов акций ОАО «Апатит», то последняя проходила на порядок элегантнее, прозрачнее и суммы там были не такие колоссальные, а Андрей Крайнов, в отличии от неуловимой Валентины Давлетгареевой, имел номер телефона, отвечал на звонки и приходил на встречи.
И мне стало очень жалко эту испуганную женщину.
Да, жалко.
Потому что в 90-е не всё было так безоблачно. Потому что эпоху Путина родила эпоха «шоковой терапии». Циничной, жестокой. Шоковой для одних. Для подавляющего большинства, особенно для тех, кого называли «совками» — а ведь это наши родители. А для других — наиболее бесстыдных, беспощадных — терапия стала мягкой и благодатной. Эти богатели и жирели на общем добре — одни циничные махинации с т. н. «обналичкой» и «залоговыми аукционами» чего стоят! — равнодушно наблюдая, как миллионы опускаются на дно.
А на что они рассчитывали — на любовь? сочувствие? тех, кого они сами открыто презирали?
Мог честный человек в 90-е стать миллиардером? Не богатым, а миллиардером? Говорите, социальные программы у них были? Да, и у ЮКОСа такие проекты — реализуемые, работающие — существовали. И что? Социальные программы — это подачки. Помочь троим сиротам, при этом несколько тысяч людей сделать нищими. Да, обворовать. Это и есть благотворительность.
«Совки»? А мне их жалко. Я их понимаю.
Патерналисты? Все равно жалко. Мои родители тоже патерналисты.
Наивные? Лучше наивность, чем социальный цинизм. Чем гражданский пофигизм.
Все то поколение, сломавшихся в 90-е, жалко. Потому что они люди в первую очередь. Презирать одну часть своих сограждан, называя их «совками» и быдлом, пренебрегать их чувствами и правами, их позицией, это тот же «совок». Равнодушно наблюдать за их нищетой и невозможностью — неспособностью! — приспособиться к т. н. рыночным отношениям — это тоже «совок». Цинично рассуждать в либерально-демократических СМИ о пользе для общества их физического исчезновения, гибели и сокрушаться, что этого придётся ждать, дескать, нужно какое-то время — это фашизм. И даже думать об этом — это тоже фашизм.