Мои останкинские сны и субъективные мысли
Шрифт:
Стоим недалеко от входа в здание суда. Беседуем. Вернее, я слушаю. А он не умолкает. Рассказывает об очередной истории, приключившейся с ним в командировке в Казахстане. Интересную историю. Красиво описывает. В красках. В подробностях. Но не могу расслабиться. Я на работе. Такое событие. Это же над нами суд и т. д. Близко к сердцу. Ну, понятно, кто-то же должен играть роль дурачка…
Слушаю его. И тут у входа в суд начинается какое-то движение. Толкотня. Крики. Бросаюсь туда, в голове заметались мысли — оглашение приговора закончилось, сейчас будет известен результат, надо срочно в эфир…
Ан нет, ошибка. Коллеги просто разминают глотки, тренируются.
Возвращаюсь к В.Ч. Тот даже не шелохнулся, только нервно мне предъявляет:
— Да, что ты волнуешься?! Вынесут приговор — будем работать. Куда торопиться, — машет рукой; вернее, отмахивается.
И продолжает об увлекательном казахстанском приключении:
— Так вот… А она мне выдаёт: «Нет. Теперь только минет сделаю. Я ведь сейчас уже замужем». Представляешь, Эльхан? Ха-ха-ха.
Нет, конечно, занимательно. Интересно. Нет, я не против. История отличная. Серьёзно — интересно. Но… как-то…
— Ну, а ты что?
— Ну, а я согласился. Ха-ха-ха. Говорит: «Только минет могу сделать. Остального уже не будет». Ха-ха-ха. Вот! Представляешь, какие забавные девушки в Казахстане живут?
Очень интересно. Но…
Я пытался с ним об этом судебном процессе. О судебной системе. Несколько раз. А он: «Да что ты паришься?! И так всё понятно?!»
Один раз попытался о гражданском обществе. Которое молчит. Безмолвствует. Как портянка. И находится в положении той замужней девушки из Казахстана — добровольном. А он мне: «Не будь идеалистом!»
И снова — специфические рассказы. Интересные. Занимательные.
Не будь идеалистом.
Идеалист!
Не будь ребёнком.
Как диагноз.
— Давай, Эльхан, я тебе еще расскажу про наши приключения в командировках.
— Все такие же.
— Почти все такие…
Словно его это не касается. Символично. Одни символы.
Российский журналист. Он наблюдает со стороны. Неет, не вмешивается. Мол, у него такая позиция. Зевает. И наблюдает. За жизнью в обществе тоже наблюдает. Не участвует.
Возможно, ошибаюсь. Нет, такого не может быть. Чтобы все были глупыми. Согласен, что дурак это я.
Раз все так утверждают.
Да, я инфантилен.
Говорят, этим двум — тем, что в клетке в зале Мещанского суда — нужно ставить памятник. За храбрость. За вынесенное. Дескать, они искупили. За всё население. За всё, что было в 90-е. Просто — за то, что сидят.
Не знаю. Я? Не согласен на памятник. Даже небольшой памятник. Но памяти они достойны. Особенно, после абсурда с т. н. «вторым делом ЮКОСа». Особенно, Лебедев — вообще, этот человек импонирует мне своей прямотой и категоричностью.
Такой аргумент против Системы. Сколько сторонников себе прибавили. Главное, чтобы не забыли. Главное, чтобы остальные не забыли. Как всё это было. Хотя… ЮКОС ведь никогда не любил выплачивать долги…
Да и не в Ходорковском и Лебедеве, в конце концов, дело. Если бы Кремль даже не стал бы устраивать тут прикрытие своему желанию овладеть чужой собственностью в виде «торжества правосудия» — в виде процесса, обвинения, защиты — да, это было бы честнее, но мещанское равнодушие было таким же.
Или бы просто убрал мешавших людей — как обычно. Тоже было бы честнее.
Интересный корреспондент и продюсер у «Первого канала» — Роман Мельник. Вроде бы неплохой человек. Не злой. Вроде бы. Не буду говорить, какой он журналист…
Но парень видный. Массивной комплекции. Упитанной комплекции. Урапатриотичного телосложения. Таких (в подобной весовой категории) корреспондентов от прикремлёвских СМИ много здесь — перед зданием Мещанского суда.
Не раз общались на разные темы — тут, за время процесса, все перезнакомились. Утверждает, что давно уже смотрит только «Культуру»: «Всё остальное — говно!» Бьёт себя в грудь. Декларирует с несомненным эмоциональным надрывом. Это модно — относить себя к аудитории этого телеканала. Модно. Словно, по «Культуре» бред не показывают, словно там обалваниванием не занимаются. Модно. Но всё равно тенденция хорошая.
Модно. Но по поводу местонахождения Ходорковского злорадствует. Удовлетворение. Однозначное — без колебаний. Позиция.
Однако, «Культура».
Модно. А тут мы поспорили с ним про Андижанские события — и выплеснулся у него наружу классический державный пафос.
Это произошло в понедельник 16 мая — в день, когда в суде началось оглашение приговора по делу. Через три дня после этой трагедии в Узбекистане.
Андижан [69] .
69
События в Андижане произошли в ночь на 13 мая (это была пятница) 2005 года. Всё началось из-за суда — над 23 местными предпринимателями, жертвами обычного передела собственности и государственного рэкета. Для идеологического обоснования своих действий власти обвиняли бизнесменов в причастности к деятельности и поддержке запрещенных радикальных организаций. Недовольные несправедливым ходом суда, а также продолжавшимися арестами, похищениями и пытками родственников подсудимых (так власти оказывали давление на последних), их друзья, сторонники, а также сочувствующие из оппозиционеров захватили в ночь на 13 мая здание СИЗО, выпустив всех обвиняемых и несколько сотен остальных находившихся там заключённых, а потом и здание областной администрации, перед которым начался стихийный многотысячный митинг — люди стали выдвигать политические требования (отставка президента и правительства). После этого власти начали штурм захваченных зданий и разгон митинга, используя военную технику, что привело к колоссальным жертвам.
Подавляющая часть погибших — зеваки, местные жители; безоружные люди. Правительственные войска расстреливали и кареты «Скорой помощи». Почти у всех погибших на теле имелись следы от контрольных выстрелов. По официальной версии, в результате «подавления террористической акции» погибли 187 человек (60 мирных граждан, 32 силовика, остальные террористы-экстремисты). А по данным правозащитников, около тысячи человек, почти все — мирные жители. «Хьюман Райтс Вотч» назвала эти события «массовым убийством». До сих пор власти Узбекистана препятствуют проведению независимого расследования событий ночи 13 мая.
Западные страны осудили, а Пекин и Москва (использовав события для геополитического давления на Каримова) поддержали официальный Ташкент. Например, глава МИД России Сергей Лавров отметился следующей умной мыслью: «У нас есть информация, что к событиям в Узбекистане имеет отношение ряд исламских экстремистов, структуры Исламского движения Узбекистана, остатки талибов и некоторые чеченские террористы».
Это сообщение министра я читал стоя.
Там тоже всё началось из-за несправедливого суда.
Андижанская трагедия. Вот в этом-то вопросе всё однозначно. Уже по первой информации, поступавшей из этого узбекистанского города становилось понятно, что там произошла настоящая бойня: правительственные армейские спецподразделения стреляли по мирным гражданам, вооружённого сопротивления властям практически не было, раненных добивали контрольными выстрелами в голову или сердце, значительная часть погибших к акциям протеста никакого отношения не имели и являлись жителями той части города, где шёл митинг. Да и сам разгон митинга (на котором было очень много женщин, подростков, детей в ту жаркую майскую ночь): огнём бронетанковой техники по пятнадцатитысячной человеческой массе — какое уж тут двоякое толкование, какая ещё контекстуальность. Одни — без оружия! только несколько десятков оппозиционеров имело при себе стрелковое оружие! — вышли протестовать. Другие — вооруженные до зубов — стали расстреливать первых. И вторых, и третьих…
Но… Равнодушие. Тоже равнодушие. Тут в России. А ведь там люди протестовали — активно! — из-за несправедливости местной судебной системы. Из-за несправедливости. Братья по несчастью. Но… Равнодушие. Обычное мещанство.
Да, Андижанская мясорубка мало кому из работающих перед зданием Мещанского суда коллег интересна. «Да, да. Несправедливо. Наверное», — зевают люди. Самый популярный ответ. Даже у журналистов из либеральных СМИ. Понимаю. Мусульманский диктатор режет мусульман — мол, так им и надо. Вот Ходорковский это круто. Дааа. Лучше толпой. Так безопаснее. Толпой! Уверенности больше.
— Каримов (узбекистанский президент-тиран Ислам Каримов — Э.М.) правильно сделал! — со знакомым эмоциональным надрывом агитирует меня Роман Мельник. — Там же исламисты! Они «Талибан» поддерживали!
— Какой «Талибан»? Ты о чём? [70]
— Так Каримов сказал. Власти были вынуждены пойти на восстановление порядка…
И т. д. И т. д. Формулировки официальных источников Узбекистана.
Не знаю почему, но продолжаю спорить со стенкой.
— То есть погибшие женщины и дети — это тоже нормально?! Так?! В мирных стрелять — это так порядок восстанавливают?!
70
Интересно, что гениального заявления господина Лаврова о причастности к Андижанским событиям «некоторых чеченских террористов», этих вездесущих неуловимых парней, тогда ещё не существовало — оно родилось на свет только 2 июня, спустя почти три недели после человеческой мясорубки 13 мая. Всё это время между Москвой и Ташкентом шёл бурный геополитический торг.