Чтение онлайн

Затянувшись, снова прикрываю глаза, удерживая лёд на руке. Курю, наслаждаясь тем, как яд табака проникает в мои вены и успокаивает меня. Знаю, что мне не стоит ввязываться во всё дерьмо Дрона, но я как бы уже ввязался и уж точно наврал ему, оставив беззащитным перед этими ублюдками. Я должен был уже всё решить и убить этих мразей, но был слишком обижен. Я просто мудак. Парень выживает как может. Он зациклился на том, чтобы не подвести меня. А я? Что сделал я? Спрятался, как трус.

Я сплю на полу рядом с кроватью, чтобы никак не ухудшить то, что уже натворил. Да и, вероятно, мне так лучше, потому что я наказываю себя, ощущая ужасное чувство вины за то, что сам помог ублюдкам добраться до Дрона. Если бы он не боролся, а просто сдался, или их было больше. Да у меня есть миллион этих «если бы», и все они заканчиваются дерьмово.

Утром у меня болит всё тело, на моих пальцах от хватки Дрона остались синяки, но я встаю, проверяю спящего Дрона, иду в душ и заказываю завтрак. Вижу пропущенные звонки от нашей службы доставки еды, и, конечно, мне сообщают, что они не смогли доставить еду Дрону, так как он не открыл дверь. Я вру им, что Дрон поставил меня в курс своего отсутствия на несколько дней, и позже сообщу новую дату доставки.

Когда я выхожу из душа, вытирая на ходу волосы, то ловлю на себе взгляд Дрона.

— Привет, — улыбаюсь я. — Как ты?

— Привет, я жив, — шепчет он. — Прости, что я…

— Не надо, — мотаю головой и вешаю полотенце на шею. — Не извиняйся. Ты всё правильно сделал, Дрон. Я рад, что ты позвонил мне и приехал. Как ты себя чувствуешь?

— Я голоден, — признаваясь в этом, он отводит взгляд, словно ему жутко стыдно. Ему не словно стыдно, а именно стыдно за это. Меня бесит, что кто-то вдолбил ему в голову это чувство стыда.

— Отлично. Это говорит о том, что тебе становится лучше. Я как раз заказал два очень сытных завтрака. Мне помочь тебе дойти до ванной комнаты?

— Нет, я… я справлюсь. Спасибо, Роко, — благодарит он и не смотрит на меня. Упрямо садясь на кровати, Дрон бледнеет от боли и жмурится, я сразу же подскакиваю к нему. — Я сам…

— Прекрати. Нет ничего плохого в том, чтобы я отвёл тебя в ванную. Тебя сильно избили. У тебя ножевое ранение и сотрясение мозга. Так что хватит хернёй страдать, клади руку мне на шею, и я помогу, — злобно огрызаюсь я. Дрон поджимает губы и кивает.

Медленно мы идём, я придерживаю его дрожащее от боли и слабости тело. Завожу его в ванную комнату и оставляю рядом с унитазом, а сам выхожу, чтобы дать ему время. Пока Дрон в ванной, я иду на кухню, беру упаковки с едой, ставлю чайник и жду, когда он закипит. Сделав чай, несу всё в спальню и ставлю на пол. Дверь тихо приоткрывается, и, держась за стену, Дрон выходит. Я моментально оказываюсь рядом с ним и довожу его до кровати. Подложив ему под спину подушки, накрываю его одеялом и проверяю, всё ли в порядке. Он умылся, почистил зубы, видимо, пальцем, так как из его рта пахнет мятой. Пригладил свои волосы, а мне больше нравится, когда они торчат во все стороны. Но ничего.

— Тебя не тошнит? — спрашиваю Дрона, когда передаю ему упаковку с завтраком. Я выбрал, действительно, самый полный завтрак из ресторана, который у них был. В него входят один большой сэндвич с индейкой, двойной порцией сыра, помидорами и солёными огурцами, а также есть салат и скрэмбл с грибами и сыром.

— Немного. Голова болит и всё тело, — шепчет Дрон.

Протягиваю ему таблетки и воду. Он принимает их, а затем лениво ковыряет пластиковой вилкой в салате и скрэмбле.

— Хочешь, закажу что-нибудь другое?

— Почему? — Дрон поднимает голову и пристально смотрит на меня. Я проглатываю кусок сэндвича и откладываю его.

— Потому что ты не ешь. Тебе нужно поесть.

— Я не об этом, Роко. Почему ты со мной так… мил? Я не заслужил этого.

— Слушай, давай сначала поедим, а потом поговорим, идёт? Я голодный, ты тоже. Так что поешь, а потом… потом, просто потом, — отвечаю и кусаю свой сэндвич.

Дрон послушно бросает в рот скрэмбл и жуёт. Но больше ничего. Дрон тыкает в пластиковый контейнер. Сначала словно хочет наколоть салат, но затем более ожесточённо. Его губы сжимаются от ярости в одну линию. Желваки ходят на лице. Он сжимает вилку. Ещё сильнее. Ещё. Раздаётся треск, и Дрон вздрагивает.

— Боже, прости, — он поднимает глаза, а в них куча вины. Просто огромное чувство вины за все грехи всех людей мира. — Я… я… разозлился. Прости.

Тяжело вздохнув, достаю из пакета новый набор, открываю его и протягиваю ему.

— Почему? Ты разозлился из-за того, что я снова подлатал тебя? Или из-за того, что тебе нужна грёбаная еда? Или из-за того, что это я здесь с тобой, а не кто-то более приятный или, вообще, женщина? Из-за чего, мать твою? — срываюсь я.

Дрон бледнеет и моргает. Блять.

— Чёрт, — жмурюсь и мотаю головой. — Я не хотел орать на тебя. Я… дерьмо.

— Ты не должен извиняться. Ты имеешь право орать на меня и даже побить меня, Роко. Я не понимаю, почему ты этого не делаешь. А злился я на себя. Я такой тупой. Просто дебил. Вот и всё.

— Я не собираюсь тебя бить, Дрон. Тебе уже хватит. Ты и так весь в синяках. И ты не тупой. Просто у тебя проблемы. У всех моих парней были проблемы. Я не удивлён. Я знал, что ты проблемный. И… блять, я должен был решить твои проблемы, но поступил, как мудак. Мне жаль, — произношу, и у меня пропадает аппетит. Кладу недоеденный сэндвич обратно и беру чашку с чаем. Я бы плеснул туда коньяка или ещё чего-то крепкого, чтобы пережить ещё один день моего грёбаного отпуска.

— Ты не можешь винить себя. Ты был прав. Это… я… ты просто был прав. Я неправильно вёл себя. Я боялся и… мне…

— Не говори, что тебе жаль, Дрон. Я устал от этой херни. Нужно решать это. Тебя снова едва не изнасиловали. Я правильно понял всё?

Бросаю на него взгляд, и он кивает.

— Мне это никогда не нравилось, — едва слышно шепчет Дрон. — Никогда. Я сам виноват. Сам. Я тупой. Я не смог нормально учиться, занимался хернёй, не мог даже работать нормально и приносить деньги. Я бесполезный кусок белого мяса. Я никогда не отмоюсь. Никогда. Я никогда не смогу быть нормальным. Я…

Его губы начинают дрожать, но он борется со слезами, поджимая их и кусая нижнюю.

— Дрон, ты нормальный, — говорю, не стараясь даже придвинуться ближе к нему. Он может испугаться, оттого что я нарушаю его личные границы. Так было с Рэй. Прикасаться нельзя. Смотреть нельзя. Громко говорить нельзя. Ничего нельзя. Ждать, чтобы жертва пошла на контакт сама. Только вот Рэй не пошла.

— Это не так, — он мотает головой и откладывает еду в сторону. — Это не так, и я это знаю. У меня проблемы с восприятием текста. Я не могу научиться читать. Я тупой. Я пытался. Столько раз пытался, но не смог. Я… это всё моя вина, Роко. Я старался быть хорошим сыном. Сидел дома, не учился, не мог ничего сдать, и меня вышвырнули из школы. Затем ещё из одной и ещё из одной. Я сменил девять школ, но ни в одной не продержался. Отец постоянно злился из-за меня, и нам приходилось переезжать, потому что все меня боялись. Все соседи, их дети, учителя. Отец каждый раз говорил об этом.

— Стоп, — мягко останавливаю его. Дрон приподнимает глаза на меня. — Тебя исключали из школы после чего?

— Иногда я даже не успевал прийти туда. Иногда сразу же после собеседования, на котором я молчал. Я просто не мог ничего сказать. Я боялся того, что надо мной будут смеяться. Но когда мы были в школе, все были со мной милыми, а за спиной говорили дерьмо отцу, отказывали ему в приёме меня в школу.

— То есть, твой отец говорил тебе, что тебя не принимали? — уточняю я.

— Да. И нам приходилось переезжать.