Чтение онлайн

— Вот что я тебе скажу. — Она взяла Падди за руку, заметив, как много стариковской «гречки» прибавилось на ней за последние месяцы. — Я постараюсь как следует разобраться в себе. О'кей?

Падди просиял.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Наконец-то я узнаю свою девочку! — Он стиснул ее в объятиях.

— А что касается Майкла… Слушай, не мог бы ты как-нибудь взять назад свое приглашение?

Отец коротко хохотнул. На его лице читалось нескрываемое облегчение.

— Может, он надолго не останется. Ему надо будет повидаться с собственными родителями.

Это было похоже на правду. За последние несколько лет они дважды обедали на День Благодарения — один раз у ее родителей, другой — у его.

— Ну, если ты это вынесешь, То я тем более. Вы не так уж пылали друг к другу любовью.

Падди усмехнулся.

— Хорошая девочка. Как знать? А вдруг он тебе еще понадобится? Не плюй в колодец…

Но Девон могла думать только о высоком черноволосом мужчине, расставшемся с ней утром. Еще одном мужчине, считавшем, что она занимается чепухой.

Девушка проводила отца до дверей. Сердце заныло от жалости: они с Падди стали одного роста.

— Спасибо за заботу, папа. Скажи маме — пусть не беспокоится, все будет хорошо.

Он вышел на лестничную площадку; казалось, его плечи слегка распрямились. Стоила ли того какая-то несчастная книга? Стоило ли заставлять тревожиться родителей, стоило ли причинять вред маленькому Алексу ради нелепой истории, которая могла быть всего лишь причудой переутомившегося мозга или возвратом ее болезненной впечатлительности?

Она подумала о Натане Толботе и его дурацкой, затхлой книжной лавке «Интуиция». Неужели она действительно хотела иметь дело с темной, тайной стороной человеческой природы? Действительно хотела поиграть в оккультизм?

Ее передернуло при этой мысли и отчетливом воспоминании о чувстве ужаса — настоящего или мнимого, — испытанного ею той ночью в желтой комнате.

Почему бы не взглянуть в лицо правде? Она была писательницей, мечтательницей, человеком, живущим в плену собственных фантазий. Она была жертвой тревог, женщиной, нуждавшейся в помощи психиатра, чтобы уберечься от нервного срыва. Женщиной, подверженной стрессам и перенапряжению.

А теперь появился Джонатан. Ее тянуло к нему. Нет, больше чем тянуло. Она питала серьезные надежды на их тайную связь и не хотела, чтобы эта связь прервалась из-за книги, грозившей будущему его сына.

Сегодня вечером они увидятся. Почему бы не поделиться с ним кое-какими мыслями? Наверно, он сумел бы помочь ей увидеть вещи более ясно, в правильном свете. Она бы выслушала его, а потом приняла решение.

Девон собрала свои заметки и отнесла их в кабинет. Ее взгляд безотчетно приковал к себе погасший экран дисплея. Если она оставит в покое Стаффордов, то сможет закончить работу над «Следами». А закончив книгу, получит не только массу времени, чтобы разобраться со своими проблемами, но и деньги, которые помогли бы справиться со стрессом, ставшим причиной ее видений в том странном месте.

Впервые за последние недели почувствовав себя усталой, Девон вернулась в гостиную и тяжело опустилась на диван. А вдруг она придумала всю эту чертовщину? Вдруг ее мозг сыграл с ней ужасную шутку? Что с ней случилось? Разве она не обязана защитить тех, кого любит?

Да, сегодня вечером она поговорит с Джонатаном и раз и навсегда решит, как ей быть дальше.

Падди Фицсиммонс открыл дверь квартиры и обнаружил, что Юнис стоит у раковины и держит в руке деревянную лопаточку. На плите шипел горшок с бульоном, распространявший аромат вареного мяса и капусты. Юнис вытерла руки о ситцевый фартук и заторопилась к мужу.

— Ну, что она сказала?

Он посмотрел на жену отсутствующим взглядом. Голова была занята совсем другим.

— Что? Ах, ты про Девон?

— Про кого же еще? Ты ведь к ней ходил, правда?

Падди вздохнул, прошелся по комнате и сел в свое любимое пухлое кожаное кресло с изголовьем, подаренное Девон два года назад на Рождество.

— Сказала, что Майкл, наверно, прав. Что за последнее время она много думала над его словами. Может, она действительно была слегка не в себе. Думаю, она все же поставит на этом крест.

Юнис всплеснула руками.

— Хвала Господу!

— Ага, я тоже так подумал сначала. А теперь я в этом совсем не уверен.

Юнис подошла ближе и засуетилась, по привычке взмахивая тонкими руками с набухшими венами, как птица крыльями.

— Почему ты так решил?

— Потому, наверно, что мне не понравился вид, с каким она это говорила. Она была как побитая. Точь-в-точь так она выглядела, когда от нее ушел муж, будь он проклят.

— Но я думала, что именно этого ты и хотел. Я думала, мы оба согласились, что Майкл прав и что лучше всего Девон перестать выбиваться из сил. Да ведь и пастор Колби так говорит.

Падди потряс головой.

— Не знаю, мать. Мне совсем не нравится видеть такой нашу малышку. Может, ей стало бы легче, если бы она во всем разобралась сама.

— А может, дело в том, что ты просто недолюбливаешь Майкла Галвестона и не хочешь видеть его рядом с твоей малышкой, даже если он будет — иметь на это право?

— Может быть.

— Ладно, что сделано, то сделано. Снявши голову, по волосам не плачут. Все равно Девон будет решать сама.

— Да уж… — Но он не мог забыть, с каким лицом Девон говорила о том, что Майкл, возможно, прав. Это напомнило старику тот день, когда он прочел в газете объявление о награде за возвращение щенка, которого дочка нашла и принесла домой две недели назад. Девон устремила на отца большие зеленые глаза, и у него защемило внутри. За это время девочка буквально влюбилась в маленького бело-рыжего кокера. Падди вздохнул и совсем было решился промолчать о злосчастном объявлении, однако в конце концов все рассказал.

Девон прорыдала несколько часов, но на следующий день вернула собаку потерявшему ее маленькому мальчику. Падди предлагал купить ей другого щенка, но Девон отказалась. Ей не хотелось любить, а затем терять. Она сказала: это слишком больно…

А вдруг в Коннектикуте ей действительно померещились привидения? Если это правда, то что же она должна чувствовать, поняв, что мозг снова подвел ее?

Проклятие, на душе у него было так же скверно, как и тогда, в истории с кокером. Лучше уж было держать язык за зубами и оставить ее в покое…

— Кажется, ты слегка расстроена. — Откинувшись на подушки, лежавшие в изголовье кровати, и обернув бедра белой вышитой простыней, Джонатан провел пальцем по щеке Девон, чтобы привлечь ее внимание. — Ты весь вечер такая — за исключением часов, проведенных в постели. Может, расскажешь, что случилось?

Девон теребила простыню, прикрывавшую ее грудь. Она казалась сытой и довольной, но это была только видимость.

— Сегодня ко мне зашел отец. Они с матерью уговаривают меня бросить работу над этой книгой.