Чтение онлайн

— Думаю, да.

— Все мы суетились вокруг него — помогали ему закончить юридический факультет, встречались с нужными людьми, ходили по инстанциям, лишь бы помочь его карьере. Он говорил, что вскоре все пойдет по-другому, и иногда даже начинал дело, но ни разу не довел его до конца. Может быть, поэтому я и стала писателем. Я часто оставалась одна и скучала. Боялась, что Пол будет протестовать, потому что он требовал постоянного внимания, но, по правде говоря, он так ничего и не заметил. Когда надо, я всегда оказывалась под рукой, а в остальное время не путалась под ногами, и он был счастлив. Только позже я поняла, почему.

— Потому что он был обманщиком? — спросил Джонатан, вспомнив обстоятельства ее развода.

— Точнее, бабником. Пол был умным и красивым мужчиной, но страдал комплексом неполноценности. Он постоянно нуждался в том, чтобы его гладили по головке, а женщины, с которыми он спал, только это и делали.

— Как ты узнала об этом?

— Однажды днем я вернулась домой рано и застала его в постели с какой-то рыжей. Я собиралась пройтись по магазинам, а потом пообедать с Кристи, но у меня заболела голова. Ты не поверишь, но по возвращении мне стало куда хуже.

— И что ты сделала?

— Собрала вещи и ушла. Вскоре после этого мне начали рассказывать о его любовницах. Казалось, их был целый полк. Я не могла работать, не могла есть, не могла спать. Именно тогда я и начала испытывать тревожные состояния, но еще не знала, как это называется.

Джонатан поцеловал ее в шею.

— Тебе тяжело вспоминать об этом? Но я бы действительно хотел все знать.

Девон вздохнула.

— Это было самым странным временем в моей жизни. Когда это случилось в первый раз, я проснулась среди ночи и поняла, что не могу вздохнуть. Я лежала несколько часов, втягивая воздух в легкие и выпуская его. Сердце билось как бешеное, я обливалась потом и была уверена, что вот-вот умру. Когда настало утро, я совсем было собралась к доктору, но тут мне полегчало. Я решила, что во всем виновата какая-нибудь аллергия, укус насекомого или несвежая еда. Несколько недель это не повторялось, но зато началось другое.

— Что именно?

— Мне стало закладывать грудь. Что-то вроде приступа астмы. Иногда так не хватало воздуха, что я не могла говорить. Тогда же начались головокружения. Когда я стояла у прилавка магазина Сакса или в очереди на почту, пространство вокруг начинало вращаться. Мне приходилось брать себя в руки, чтобы не упасть.

— Почему же ты не пошла к врачу?

— Как же, я пошла. У меня взяли анализы, но ничего не нашли. Когда мистер Дэннон пригласил меня к себе в кабинет и предположил, что это мозговые явления, я ужасно испугалась. Я не могла обратиться к родителям, потому что не хотела волновать их. Кроме того, отец считает всех психиатров дорогой игрушкой для скучающих богачей, которые не могут сами справиться со своими проблемами.

— И в чем это выражалось?

Девон вздрогнула от внезапного озноба. Почувствовав это, Джонатан обнял ее.

— Если не хочешь, можешь не говорить.

— Не хочу. Мне тяжело вспоминать об этом. Но молчание здоровья не прибавляет. К тому же я не желаю, чтобы у нас были секреты друг от друга.

Джонатан ничего не сказал, но его тело непроизвольно напряглось.

— Это случилось однажды поздно вечером. Незадолго до этого позвонил Пол — он пытался доказать мне, что исправился, и просил дать ему еще один шанс. Я знала, что это неправда: только накануне Кристи сказала мне, что он еще встречается с этой рыжей. У меня кончались деньги, и я волновалась из-за договора на две новых книги, который должна была подписать с моим издателем. Мой редактор и литературный агент звонили и заставляли меня сделать это, но я не могла взять себя в руки и приехать к ним.

— Ничего удивительного, что у тебя появились проблемы со здоровьем.

Девон кивнула.

— Похоже на правду. Помню, я стояла у раковины и слышала, как жужжит машинка для уничтожения бумаги. И вдруг мне ужасно захотелось сунуть в нее руку. Невероятно: мои пальцы как будто отделились от тела, превратились в ненужный придаток. О Боже, Джонатан, как я испугалась! Только теперь я могу объяснить, что со мной произошло.

— И тогда ты позвонила доктору Таунсенду?

— Да. Кристи в это время путешествовала по стране. Я нашла фамилию Таунсенда в телефонном справочнике. Наверно, небеса сжалились надо мной.

— И Таунсенд поставил тебе диагноз «тревожное состояние».

— Да. Он сказал мне, что это хрестоматийный случай. Когда я поняла, чем вызваны симптомы моей болезни, мне сразу полегчало. Но я все еще боялась выходить из квартиры, боялась упасть в обморок, начать задыхаться или чего-нибудь в этом роде. Но мало-помалу эти признаки проходили, и я перестала ходить к Таунсенду. Только однажды повторилось нечто подобное, да и то в слабой форме… пока я не оказалась в «Стаффорд-Инне».

Джонатан придвинулся ближе и крепко обнял Девон.

— Той ночью симптомы повторились?

— Только некоторые. Сердцебиение. Затрудненное дыхание. Но там был еще и страх. Никогда в жизни я не испытывала такого страха.

Джонатан затих, обдумывая ее слова, но ничего не прибавил к сказанному. Это был интимный вечер, располагавший к откровенности. Она никогда не видела Джонатана таким спокойным и доверчивым. Когда Девон попросила Стаффорда рассказать о его разводе, он признался, что винит в происшедшем только самого себя.

— Я всегда был «трудоголиком». Я был молод, агрессивен и не понимал, что наношу этим вред семье. Я ведь не изменял жене, у меня не было других женщин. Во всем была виновата моя любовь к работе.

— Я уверена, что причина заключалась не только в этом.

— Конечно, нет. Бекки не была готова ни к замужеству, ни к воспитанию детей. Она не хотела ответственности за мужа и сына.

— Но она вышла за тебя замуж. Должно быть, она любила тебя.

— Не думаю, что кто-нибудь из нас по-настоящему знал, что такое любовь. Мы считали любовью всего лишь влюбленность. Да и родня давила на нас. Всем казалось, что мы подходим друг другу.

— А как же Алекс? Наверно, она любила сына.

— Бекки не выносила и мысли о беременности. Она обижалась на меня за то, что я был в этом виноват. Как назло, и роды у нее были трудные. После рождения Алекса наши прежние отношения так и не восстановились. Хотя сына Бекки любила. Конечно, она не уделяла ему столько времени, сколько требовалось, но сходила по нему с ума. Когда мы разводились, я боролся с ней за опекунство, потому что не был уверен, что она будет как следует воспитывать мальчика. Казалось, смерть Бекки ничему меня не научила, и только несчастный случай с Алексом заставил понять, что самое важное на свете — это люди, которых ты любишь.

Девон нежно улыбнулась. Джонатан получил горький урок, но сделал из него выводы. Далеко не каждый на его месте поступил бы так же.

Она стала расспрашивать о несчастном случае, но Стаффорд тут же замкнулся. Для одного вечера он и так слишком много рассказал о себе. Ей не хотелось нарушать установившееся между ними взаимопонимание.

Немного погодя беседа перешла на другие, менее серьезные темы, и в конце концов Стаффорд уложил ее на диван.

— Этот разговор утомил меня. Похоже, надо чем-то поднять себе настроение. — Он наклонил голову, ткнулся носом ей в шею, и к телу Девон прижалось что-то тугое и горячее.