Чтение онлайн

Он не остановился до тех пор, пока Девон не испытала оргазм. Что-то раскалившееся добела взорвалось внутри, она воспарила ввысь и полетела, полетела, по-прежнему чувствуя жгучее желание, чтобы Джонатан поскорее овладел ею.

— Пожалуйста… — Но этого можно было и не говорить. Он уже приподнял ее бедра и вонзил в них свою толстую, горячую, твердую плоть. Затем Джонатан отодвинулся почти на всю длину члена и рванулся вперед, до отказа заполнив ее своим могучим мужским телом. С каждым движением, с каждым биением сердца в нем нарастала страсть, и это возбуждало Девон как ничто другое.

Она выгнула спину и приняла Джонатана в себя, сгорая от наслаждения, впиваясь пальцами в его мускулистые плечи и широко разводя колени, чтобы дать ему возможность проникнуть еще глубже. И снова ее унесла волна блаженства и невероятной неги, заставившей забыть ощущение собственного веса. Напоследок она как сквозь слой ваты услышала, что шепчет его имя, услышала его стон, ощутила, как напряглись его железные мускулы, и ее затопила огненная струя мужского семени.

О Боже милосердный… Никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Они замерли в объятиях друг друга, стремительно летя в бездну. Лишь много времени спустя палец Джонатана коснулся ее щеки, прошелся по шее и двинулся к плечу.

— Ты была восхитительна…

Девон едва хватило сил, чтобы благодарно улыбнуться в ответ.

— Ты тоже.

— Забавно… Я знаю сотню эротических фокусов, сотню способов усилить наслаждение, испытываемое и женщиной, и мужчиной. — Палец Джонатана лениво ласкал ее сосок. — Но стоит мне лечь с тобой в постель, и все мои знания летят в форточку.

— А разве то, что ты делал со мной, не называется эротическими фокусами?

Золотистый свет лампы делал его улыбку особенно порочной.

— Милая Девон, это был образец чистой мужской похоти. Я должен был ласкать тебя еще и еще, познать все тайные уголки тела, которые ты так долго от меня прятала. — Он поцеловал ее в губы, и Девон ощутила запах собственного мускуса. — Понимаешь, о чем я говорю?

— Мне всегда хотелось узнать, что это такое.

— Ну вот, теперь ты это узнала.

— Да. — Она улыбнулась. — Но в один прекрасный день ты можешь пожалеть об этом.

Джонатан засмеялся и подмял ее под себя.

— Сомневаюсь, любимая. Очень сомневаюсь.

И это было похоже на правду. Плоть Джонатана воспряла и была готова вновь овладеть ею. Они занимались любовью весь остаток дня и вечер, засыпали, просыпались и начинали все сначала.

Так продолжалось весь уик-энд. Казалось, оба они не могли насытиться. Но они занимались и еще кое-чем. Например, поздним морозным вечером гуляли по Пятой авеню, любуясь витринами магазинов Сакса, Лорда и Тейлора. Однажды сходили на новую экспозицию музея Метрополитен, а потом зашли в индийский ресторан и отведали «пастрами» на ржаной лепешке, с чесночной подливкой, маринованными овощами и яичным кремом. Джонатан признался, что уже много лет не пробовал это экзотическое блюдо.

— Я начинаю думать, что действительно оказываю на тебя дурное влияние, — поддразнила Девон.

— Не знаю, не знаю. Благодаря тебе я расслабился и научился отдыхать. Может быть, это как раз благотворное влияние.

Девон нежно улыбнулась ему. Хотелось бы, чтобы это оказалось правдой. Что ж, кутить так кутить! Ради смеха она предложила съесть на ужин «суси». Джонатан выбрал маленький японский ресторан за углом его дома. Они насладились едой и вернулись в квартиру, надеясь пораньше лечь спать. Кончилось это тем, что они опять чуть не до утра занимались любовью.

В субботу утром их разбудил Танака Мотобу, пришедший на еженедельный урок каратэ.

— Проклятие, я совсем забыл позвонить и отменить занятия. Может, ты действительно оказываешь на меня дурное влияние. — Он метнул на Девон свирепый взгляд, но тут же улыбнулся.

Девон, слегка смущенная тем, что ее обнаружили в доме у Джонатана, постаралась отогнать от себя это чувство.

— Почему бы тебе и не позаниматься немного? А я тем временем поваляюсь в кровати, понежусь в ванне, приму душ и немного почитаю.

Он кивнул.

— Ладно. А ты не обидишься?

Она не обиделась. Наоборот, получила удовольствие, следя за последними пятнадцатью минутами урока. Легкие, грациозные движения обоих мужчин привели ее в восторг. Быстрота и уверенность перемещений Джонатана говорили о многолетних тренировках под руководством учителя. Хотя Танака говорил по-японски, Девон показалось, что несколько раз разговор шел о ней.

— Твой тренер не сводил с меня глаз, — сказала она, когда Мотобу ушел. — Могу поклясться, он говорил обо мне.

— Он о тебе очень высокого мнения. Для него ты «тенси» — ангел. Мало того, он прекрасно помнит, как ты тогда ворвалась к нам. После этого Танака и прозвал тебя моим огнедышащим ангелом.

— Неправда!

— Правда, правда.

Девон рассмеялась, а вслед за ней расхохотался Джонатан.

— Пожалуй, он прав, — в конце концов согласилась она. — По крайней мере, был прав в тот день. Я была просто вне себя.

— Ты была великолепна. Так прекрасна, так полна страсти. Мне хотелось сорвать с тебя одежду и овладеть тобой прямо на полу.

— В самом деле? — Они стояли в той же комнате. Джонатан еще не успел снять подпоясанную белую куртку и свободные короткие штаны. Он смотрел на их отражение в зеркальной стене спортивного зала и порочно улыбался. С той же скоростью и уверенностью, которую он демонстрировал во время занятий с Танакой, Джонатан провел подсечку, схватил девушку и упал с нею на пол, приземлившись на локти. Девон очнулась, лежа на прикрывавшем пол толстом пенопластовом мате.

— В самом деле. — Он наклонил голову и поцеловал ее. А потом, как ему и хотелось, они занялись любовью прямо на полу.

Позже, когда Джонатан сменил мокрый от пота спортивный костюм, а Девон надела желтый махровый халат, за которым пришлось съездить в пятницу, они сидели на коричневом кожаном диване у камина в его кабинете. Девон не могла припомнить, когда она чувствовала себя более непринужденно.

— Каким он был? — спросил Джонатан, нарушая уютное молчание.

— Майкл?

— Пол.

Девон положила голову Джонатану на плечо, и он убрал с ее лица пряди золотистых волос.

— Совсем не похожим на тебя. Пол так и не сумел стать взрослым. То есть он был им только с виду, но на самом деле подчинялся любому влиянию. Ты понимаешь, о чем я говорю?