Чтение онлайн

Сарате поблагодарил комиссара и простился с ним, попросив создать Ордуньо все условия для осмотра места, где был обнаружен труп. Элена все так же стояла, не двигаясь, на берегу; ветер трепал ее каштановые волосы. Они решили дождаться первых результатов вскрытия, а потом отправиться к семье погибшего. По крайней мере, им не придется сообщать страшную новость вдове и сыну: это уже сделали полицейские психологи. Волны шумно разбивались о берег. Мальчишки играли на песке в футбол. Когда кто-то забивал гол, радостные вопли заглушал рев волн.

— Они должны быть как-то связаны, Бейро и Эскартин.

Элена машинально кивнула, соглашаясь с Сарате. По берегу, борясь с порывами ветра, медленно шел старик с тростью. Несколько девчонок счастливо хохотали, устроившись на лавке; одна из них пыталась зажечь сигарету. Элене вдруг захотелось плакать, но она тут же устыдилась своей слабости. Она понимала: сейчас дать волю слезам — все равно что расплакаться на дешевом фильме, который давит на эмоции. И все же от картин обычной жизни, которая продолжалась, несмотря на произошедшую трагедию, у нее теснило в груди. Как быстротечно время. Мы не замечаем, как оно утекает сквозь пальцы, пока не станет слишком поздно. Пока на смену улыбкам не придет горе.

— Ты как?

Элена уткнулась в плечо Сарате, он обнял ее.

— Ты любишь море? Кажется, я никогда не спрашивала тебя об этом.

— Я живу в Мадриде, — улыбнулся он. — Какой мадридец не любит море?

— Когда все закончится, давай съездим на море? Ты был когда-нибудь на Амальфитанском побережье?

— Я даже не знаю, где это.

— На юге Италии.

— Мог бы и догадаться: итальянские песни, лазанья, граппа…

Сарате было неуютно, он чувствовал себя предателем. Упоминание об Италии вызвало в памяти ночь, проведенную с Мануэлой. Он понимал: нелепо вести себя как подросток, изменивший своей девушке; нужно выбрать подходящий момент и рассказать обо всем Элене. Не та ночь, а обман может погубить их отношения.

— Хоть раз в жизни попробуешь настоящую, а не замороженную лазанью.

Нет, сейчас он не станет начинать этот разговор. Зачем портить такой прекрасный момент? Обнявшись, они стояли на берегу; перед ними яростно вздымались волны. Все остальное казалось неважным; ни прошлого, ни будущего, грозящего разлучить их, словно не существовало.

— У него вырезали те же органы, что и у Гильермо Эскартина: печень, мочевой пузырь, почти весь толстый кишечник и часть тонкого… Очевидно, у убийцы свой метод. И зашили его так же, как Эскартина: грубо и неумело, но при помощи хирургической нити и иглы.

Они с Буэндиа встретились у входа в Институт судебной медицины. Буэндиа опустился на лавку. Он выглядел усталым. Под глазами, в которых обычно светилось любопытство, появились иссиня-фиолетовые круги. Сарате задавал вопросы, но Элена догадывалась, что ответит судмедэксперт, и уже думала о другом.

— Такой же нитью?

— Результаты исследований будут чуть позже, но пока складывается впечатление, что такой же, даже из той же партии.

— Жертва защищалась?

— Под ногтями нет фрагментов чужой кожи. На костяшках пальцев никаких повреждений. Убийце не пришлось его связывать. — Буэндиа сжал пальцами переносицу и прикрыл глаза. — Могу предположить, что его усыпили. Жду результаты токсикологических анализов. Полагаю, найдут следы скополамина, как и у Эскартина.

— Считаешь, их убил один и тот же человек?

— Ни секунды в этом не сомневаюсь.

— А плод?

— Мальчик, срок двадцать недель. Для окончательного заключения нужно чуть больше времени, но, думаю, ты уже сам понял: его заморозили, пуповина вырвана. Мать, вероятно, тоже мертва.

Неподалеку раздраженно сигналили машины. На светофоре зажегся зеленый, но водитель не тронулся с места.

— Бейро было шестьдесят четыре. Это может быть его ребенок?

— Покажет анализ ДНК, но почему бы нет? Седина в бороду, бес в ребро…

Ордуньо остался на верфи — опросить сотрудников, отсмотреть видео с камер наблюдения, поискать следы, — но они сомневались, что это принесет пользу.

— У нас ничего нет. — Когда Элена прервала молчание, в ее голосе слышалась беспомощность. — Эскартин, полицейский, работал под прикрытием, вроде как расследовал коррупцию в бригаде Вильяверде. Все указывало на то, что в деле замешаны наркоторговцы, возможно, Бирам. Способ убийства мог быть связан с их традициями; а может, кто-то из Отдела сознательно эти традиции имитировал. И вдруг — Бейро, который жил в шестистах километрах от Эскартина. Судя по рассказам близких, у него не было проблем с законом; никакого отношения к полиции он не имел. Почему его убили? Какая связь между ним и Эскартином? Где матери младенцев? Мы ходим кругами, а убийца тем временем продолжает действовать. Мы же понимаем, что Бейро не последний, что будут еще жертвы. А мы ничего не делаем, только перевозим трупы, как какое-то агентство ритуальных услуг.

Сарате и Буэндиа опустили глаза, признавая правоту Элены. Они ни на шаг не приблизились к разгадке, только забросили наживку: внедрили в бригаду Вильяверде Рейес, — и ждали, что кто-нибудь клюнет и натолкнет их на правильный путь. Разве так привыкли действовать в ОКА?

Из гостиной Рамиро Бейро открывался вид на пляж Орсан. Дом был скромный, площадью около ста квадратных метров, но красота вокруг — просто невероятная. Элена, как завороженная, любовалась чудесами, которые выделывали на волнах серферы.

Она стояла около дивана с коричневой обивкой. На стене висела пара недорогих картин (одна из них — морской пейзаж). В углу — огромный телевизор. Обычная гостиная обычного испанского дома, каких в стране тысячи. Элена отметила, что в доме нет межкомнатных дверей: их, похоже, специально сняли, оставив проходы шире стандартных в гостиную и на кухню. Наталия Фигейра вошла в гостиную, опираясь на руку Сарате. От успокоительных, которые ей дали, чтобы остановить истерику, у нее слегка кружилась голова.

— Я не очень хорошо себя чувствую, — извинилась она, с трудом усаживаясь на диван. Наталии, как и ее мужу, было немного за шестьдесят, но сейчас она выглядела старухой.

— Мы все понимаем, и нам очень жаль, что приходится тревожить вас в такой момент, но мы должны задать вам несколько вопросов.

Наталия сделала глубокий вдох и поднесла руку к груди — в других обстоятельствах этот жест мог бы показаться театральным. Шея у нее была в морщинах, которых в ближайшие месяцы, очевидно, станет больше, а вот миловидное, хоть и искаженное гримасой боли лицо поражало гладкостью. Элена села рядом с ней. Она знала: психологи не рассказали вдове, как именно погиб Бейро. Элена хотела сообщить ей об этом сама, чтобы проследить за реакцией и понять, не причастна ли она к преступлению.

— Нам необходимо знать… Ваш муж мог иметь отношение к наркобизнесу? У него могли быть сложности с клиентами? Может быть, долги?

Вдова заговорила, перескакивая с темы на тему: Рамиро любил рыбачить, он проработал налоговым консультантом почти сорок лет, его любили и ценили клиенты, и местные, и из Ла-Коруньи — они наверняка еще расскажут полиции много хорошего про ее мужа. Они с Рамиро никогда не роскошествовали, но на достойную жизнь, а главное, на заботу о сыне им хватало.

— У нас никогда не было особых амбиций. Достаточно того, что мы себя обеспечиваем. И, главное, сына, Аншо…