Чтение онлайн

— Рамиро Бейро встретился с рыжим толстяком здесь. Заплатил ему — видимо, за оплодотворение суррогатной матери. — Сарате рассуждал вслух, пока машина петляла по серпантину. — Но при чем здесь Гильермо Эскартин? Он сказал жене, что влюбился и что у него будет ребенок. О суррогатной матери речи не было.

— Невозможно ответить на все вопросы сразу, Анхель.

Они наконец вышли на след, и Элене не терпелось выяснить, куда он их приведет.

Название отеля, как и большинства заведений Усеро, отсылало к главной местной достопримечательности — каньону реки Лобос. Отель стоял у дороги, по которой они въехали в деревню; первый этаж занимал обычный бар — когда-то в таких можно было найти стенды с кассетами комиков Аревало и Эухенио. Лестница вела на второй этаж, где, по-видимому, находились номера для постояльцев.

Внутри не было никого, кроме мальчика, — он сидел на столе перед телевизором, по которому показывали мультфильмы.

— Привет. Мама сейчас выйдет. Она готовит завтрак, — сказал ребенок, не оборачиваясь, как будто почувствовал их присутствие.

— Хорошо, мы не спешим. Как тебе мультики?

— Мне нравится их слушать.

Только тогда они поняли: мальчик слепой.

— Доброе утро.

В дверях кухни показалась невысокая полная женщина лет шестидесяти с коротко подстриженными кудрявыми волосами. На ней был фартук с названием отеля. Женщина вытирала руки тряпкой.

На часах было всего семь утра, но она явно встала давно, раз успела приготовить завтрак и навести порядок в баре. Похоже, Марьяхо напрасно переживала, что разбудила ее. Пахло тостами и чистящим средством.

— Что вам приготовить?

— Мы не на завтрак. Мы из полиции. Вы Дорита, верно? Чуть больше часа назад вы разговаривали с нашей коллегой об этом мужчине и его сыне. — Элена положила на барную стойку телефон с фотографией Рамиро Бейро. — Они останавливались у вас девять месяцев назад, в феврале.

— Вроде бы да, хотя помню я только паренька, он был на коляске.

Элена свернула фотографию Бейро и открыла другую, Гильермо Эскартина.

— Посмотрите, пожалуйста, на этого мужчину. Вы когда-нибудь видели его в деревне?

Дорита внимательно рассматривала скриншот видео, которое Эскартин записал для жены незадолго до гибели. Наконец она решительно покачала головой:

— Лицо незнакомое. Тут много туристов, может, он и приезжал, но я не помню.

— А грузный рыжеволосый мужчина? Не встречали такого? — вмешался Сарате.

— Толстый и рыжий? Так это Лусио, но мы зовем его Паночо, — ответил мужчина лет семидесяти с обветренным лицом и не по годам задорной улыбкой. Он как раз принес в бар упаковку лимонада. Дорита представила вошедшего: Бениньо, ее муж. Мужчина попросил ее приготовить гостям кофе и, пока Дорита молола зерна, присел за стойку рядом с Эленой и Сарате.

Пара местных жителей, зашедших в бар позавтракать, удивленно уставились на Элену и Сарате.

— Паночо давно не видно, — сказал Бениньо.

— Как давно?

— Пару месяцев точно. Бог его знает, куда он запропастился.

— Зачем вы его ищете? — cпросил один из посетителей, но у Элены зазвонил телефон, и его вопрос остался без ответа.

Звонил Буэндиа: анализ ДНК подтвердил их предположения. Плод, обнаруженный в теле Рамиро Бейро, оказался его ребенком. Элена тихо передала новость Сарате.

Мужчина, задавший вопрос, подошел ближе. Он не собирался подслушивать — напротив, хотел им что-то сообщить.

— Если ищете Паночо, езжайте на Лас-Суэртес-Вьехас, это ферма недалеко от Кубильоса.

Деревня Кубильос была заброшена еще в семидесятых. Даже в лучшие времена здесь насчитывалось всего два десятка домов, а число жителей не превышало восьмидесяти человек — они выращивали пшеницу, разводили скот и собирали грибы. Теперь от зданий остались лишь голые каменные стены без крыш; школа и площадь, где в День святого Луки танцевали хоту, исчезли без следа, а церковь Вознесения Богоматери заросла сорняками. Сохранилась только колокольня, но без колокола.

В нескольких километрах от Кубильоса они увидели выцветший деревянный указатель с надписью от руки: «Лас-Суэртес-Вьехас». Свернули на грунтовую дорогу и вскоре уперлись в забор, обвитый колючей проволокой.

Элена посигналила, и они подождали пару минут. Судя по всему, на ферме никого не было. Сарате открыл незапертые ворота и вернулся в машину. Они проехали еще метров шестьсот до двухэтажного дома, который скрывался за небольшим холмом. Дом выглядел непритязательно: он не производил впечатления заброшенного, но явно нуждался в ремонте. Как только они открыли дверцы машины, как в нос ударил тошнотворный запах гниения.

Они направились к дому и через несколько метров увидели справа от дорожки дохлую курицу. Чуть дальше над углублением, вырытым в земле, вился густой рой мух. Элена и Сарате остановились в нерешительности: пойти в дом или сначала заглянуть в колодец. Сарате выбрал второе. Неподалеку валялась металлическая крышка. Увидев ее, Элена предположила, что перед ними не колодец, а сточная яма. Возможно, жильцы бросили дом, не убрав отходы, что и привлекало насекомых.

Они приблизились к кирпичному бортику и сразу увидели кишащих внизу червей. Сарате достал фонарик и посветил вглубь узкой, не больше полутора метров в диаметре, ямы. Луч фонарика выхватил из темноты облако мух, а ниже — бесформенную груду тел: ноги, руки, женские головы. Над этой чудовищной братской могилой поднимался смрад разложения. Сарате отшатнулся, будто вдохнул саму смерть.

— Матери, — прошептала Элена, не в силах оторвать взгляд от колодца. — Вот мы их и нашли.

— Их убили.

На расстеленном на земле полиэтилене лежали в ряд пять женщин. Приоткрытые веки обнажали пустые глазницы, искаженные лица напоминали гротескные театральные маски. Волосы прилипли к остаткам кожи, покрытой чем-то похожим на жир — темно-желтый, почти оранжевый. Пахло аммиаком.

Неподалеку разбила штаб бригада криминалистов. Буэндиа пока не приехал из Ла-Коруньи, но Ордуньо и Мануэла уже были на месте. Мануэла сидела на корточках рядом с трупами; исходящий от них ужасный запах, судя по всему, ничуть ее не беспокоил. Она поправила очки и склонила голову, глядя на женщину, лежавшую ближе всего, — темноволосую, с плоским носом и ртом, искривленным жуткой гримасой. Под восковой кожей застыли черные гематомы. На лбу зияла дыра, так что причина смерти не вызывала сомнений.

Мануэла поднялась и прошла вдоль ряда трупов. Второй был сильно тронут тлением; желтую кожу покрывали черно-красные кровоподтеки. Они напоминали молнии, бьющие изнутри истерзанного тела. В приоткрытом рте и в том, что осталось от носа, копошились личинки; волосы невероятного синего цвета прилипли ко лбу. Ей тоже выстрелили в лицо, и пуля прошла рядом с правым глазом. У женщины был вспорот живот, внутри просматривались сплющенные органы. Разрез был неаккуратным, неровным.

— Наверняка так поступили со всеми: вспороли живот и вытащили плод.