Чтение онлайн

— Давай, давай вникай, — повел его по номеру Коев. — Что-то тут не в порядке…

— В том-то и дело, что не в порядке. Капитан! — крикнул Пантера.

Вошел мужчина средних лет в штатском.

— Слушаюсь, товарищ подполковник!

В руке капитан держал «дипломат» Коева.

— Нашелся! — обрадовался тот, тем не менее не понимая, что все это значит. — Вот он.

— Чемоданчик, наверное, твой, однако… Пантера расстегнул шинель, распустил слишком тугой узел галстука и заглянул в открытый шкаф.

— Рылись?

— По всему видно, что-то искали.

— Гм…

Пантера опустился в кресло.

— Садись, — улыбнулся он Коеву. — Дай нам бог сватов усаживать.

Коев сел.

— Выходит, нет худа без добра. А то бы могли и не увидеться.

— Ничего не понимаю, — растерянно пожал плечами Коев.

— Да я и сам не пойму. Утром докладывает мне капитан, что на столике в кафе «Роза» обнаружен «дипломат». Внутри документы на имя Марина Коева. Обрадовался я, руки потираю: ага, попался мне, хитрец этакий. Три дня, как уже в городе, и не вспомнить о старых друзьях-товарищах. Это, брат, ни в какие ворота не лезет… Сейчас, думаю, ты у меня попляшешь!

Смех у Пантеры был громкий, раскатистый. Этот человек, познавший тюремное заключение, прошедший дороги партизанской борьбы и Отечественной войны, излучал какую-то первобытную силу.

— Я сперва было решил, что ты зашел выпить кофе и по рассеянности забыл на столике чемоданчик. Но узнав от буфетчицы, что ты вообще не заходил, она бы тебя приметила, крепко задумался. Сразу позвонил тебе, но в нашем деле одним только телефонным звонком не обойдешься. Капитан, приступите к досмотру.

Капитан оставил «дипломат», который до последней минуты не выпускал из рук, и стал осматривать вещи. Коев сразу же заключил, что перед ним опытный криминалист.

— А ты между тем загляни в чемоданчик!

Коев осторожно открыл черный кожаный «дипломат» и в глаза ему бросилось, что все уложено по-другому.

— Здорово потрудились. Полная мешанина.

Одно за другим он вынул все из чемоданчика, полистал свои дневники, папки с материалами, отложил в сторону пижаму, которую так ни разу и не надел…

— Пижама была отглажена и аккуратно сложена, погляди в каком она теперь виде, — обратился он к Пеневу.

Пантера лизнул кончиком языка сигарету — навык, сохранившийся с тех пор, когда он сворачивал цигарки из газеты, — закурил и похлопал Коева по плечу.

— Чувствую, создашь ты мне работенку, старая интеллигенция. Будем надеяться, что это просто стечение обстоятельств. Правда, не очень верится…

— Как насчет срочных дел? — вспомнил он излюбленное выражение бай Петко, их первого наставника в милиции, когда они приступили к работе после университета.

— У нас не соскучишься.

— Обстановка что ли ухудшилась?

— Есть, пожалуй. Не стану скрывать, хотя с вами, журналистами, нужно держать ухо востро…

— Уволь, брат, я давно усвоил правило: лишнее широкой публике знать не обязательно…

— Зашевелились в последнее время, — серьезно произнес Пантера.

— Саботажи или…

— Сам черт не разберется, — нахмурился подполковник. — Сплошные случайности, одна другой позаковыристее. Тут обнаружили неизолированную проводку в складе одного предприятия. Достаточно одной искры, чтобы вся продукция вылетела в трубу яко дым. Потом иди расследуй, пиши, если тебе делать нечего…

— Да, не позавидуешь, — сочувственно взглянул Коев на своего однокашника. — Нам, пожалуй, поспокойней живется. Совсем другие заботы одолевают.

— Интеллектуальные, — в тон подхватил Пантера.

Марин Коев вспомнил, что Пенев, окончивший в свое время юридический на «отлично» и слывший в общем-то толковым правистом, никак не мог избавиться от предубеждения, что интеллигенция сама по себе никчемна, дальше своего носа не видит и что из интеллигента никогда не получится стоящего человека. Однажды в запале он даже заявил, что придется на досуге заняться гнилыми интеллигентиками… Коев попробовал его урезонить, убедить, что нынешняя интеллигенция — плоть от плоти, кровь от крови своего народа. Но Жельо стоял на своем, считая, что на интеллигенцию нельзя рассчитывать в трудные минуты.

Словно угадав мысли Коева, Пантера хмыкнул.

— Ну, положим, нынче у меня иное мнение. Времена меняются. Далеко за примером ходить не надо. Возьмем наш город. Первый секретарь — инженер, башковитый парень. Секретарша из отдела кадров тоже инженер, классный специалист. Мэр — инженер-текстильщик, сто очков форы любому даст. Не воображай, что я уж такой отсталый элемент.

— С чего ты взял?

— Но и гадов разных мастей хоть лопатой греби. Сразу и не раскусишь, интеллигент он или нет… Народ делом занят, жизнь налаживает, а ему палки в колеса ставят, что ни ночь, то происшествие. С виду тишь да гладь, да только до благодати далеко…

— Получается, что я вовремя смылся…

— Не о тебе речь. Работники вроде тебя для нашего дела не годятся. Бай Петко, земля ему пухом, говаривал, что пупок твой в литературе резан и потому она тебе и мила. Отпустить тебя предлагал…

— О прежней работе, о братве нашей я так ничего и не написал, а жаль…

— Да писать-то особенно нечего. Право, я даже не вижу, что можно написать о нас. О важном не напишешь — тайна, а все прочее — обыденщина, мура сплошная.

Капитан тем временем окончил осмотр.

— Тут с первого взгляда все ясно, — доложил он. — Кто-то поорудовал наспех, даже следы не удосужился замести.

— Вы свободны, капитан. Потом обсудим. — Жельо Пенев поднялся. — Ты, Марин, продолжай заниматься своими делами. Попрошу только известить меня, если возникнет хоть малейшее подозрение. Вот телефоны, дозвонишься по любому.

У Коева мелькнуло в уме поделиться насчет посещения бондаря и тени, подслушивавшей их разговор, однако он промолчал — настолько наивными выглядели его опасения. Зачем обременять деловых людей беспочвенными фантазиями?

В дверях Пантера задержался. Пожав Коеву руку, он словно бы в шутку сказал:

— Не забывайте нас, все-таки. Не совсем честно с вашей стороны. И в провинции живут люди…

Человек, которого Коев встретил у кафе, где собирались пенсионеры, был сухощавый, насупленный старикан, как раз из тех, которые только и ищут к чему бы придраться и любого готовы разделать под орех, как любил выражаться Старый. Однако Коев хорошо знал, что несмотря на колкий язык, бай Петр, или Клюв, как его прозвали за острый нос, слыл человеком справедливым и неподкупным, поблажки никому не давал. Он искренне обрадовался, завидев знакомого со школьных лет и поныне здравствующего старика.