Чтение онлайн

Преподобный Амвросий замечает, что эта особен­ность имеет свойство духовного закона, и всякое усилие в молитве, особенно умной и сердечной, «вознаграждается» от диавола. «Касательно умной и сер­дечной молитвы, к которой ты так расположена, скажу, — пишет­ старец, — что враг наш душевный не восстает так ни против какой добродетели, как против молитвы, в особенности умной и сердечной; всеми способами подвизает человека на гнев и на немирствие против других, которые по своему неразумию, а вместе по наущению вражию, мешают нам проходить внимательную жизнь. Блаженный Илия Экдик пишет: егда помолишься, якоже подобает, ожидай онех, яко не подобает, т. е. гневного возмущения»439.

Преподобный Варсонофий рассказывал про себя: ког­да начал творить молитву в миру, то спустя ка­кое-то время начались «разные звуки, шелесты, шатания, уда­ры в стену, окно, и тому подобные явления». Будущий старец стал для спокойствия звать к себе на ночь денщика. Но страхования не прекратились, и через четыре месяца он оставил молитву, о чем впоследствии преподобный Амвросий сказал, «что не должно было бросать»440. В таких случаях он учил: «Знай, как и сама ты читала в книгах отеческих, что ни против че­го так враг не восстает, как против молитвы Иисусовой. Поэтому, как начала ты держаться молитвы Иисусовой, то и не оставляй ее, а продолжай, уповая на помощь и милость Божию»441. К сему добавлял и традиционное поучение о том как сносить искушения: «Во всяком искушении победа — смирение, самоукорение и терпение; разумеется, при испрашивании помощи свыше»442.

Не оставлять молитвы Иисусовой призывал и пре­подобный Анатолий: «А если оставишь молитву, куда тебя тогда девать? — вопрошает он. — Терпи. Это скоро все пройдет, и слюбится»443. При всей своей любвеобильности преподобный Анатолий, когда­ жаловались ему на скорби и болезни, не отступал от заповеданного отцами узкого пути спасения и старался пробудить в че­ловеке бодренное настроение, всякое искушение обращая на пользу молитве. «Что это с тобою сделалось? — восклицает он в одном письме. — Я и понять не могу. Жар, зноб и все страс­ти. Очень, очень жаль тебя, бедненькую... Вижу, тебе пришло блаженное время лежать. Лежи. Лежи да молитовку твори: Господи Иисусе Xристе Сыне Божий помилуй мя грешную, немощную. А то, видишь, что может случиться: рада бы сотворить ее, да сил не хватит: затворены двери. И кто успел зажечь светильник свой, тот и ликует со сладчайшим и вожделеннейшим своим Женихом в неумолкаемом шуме празднующих. А светильник-то и есть эта молитва. Сердце — фитиль, молитва — огонь, а ра­дость неизглаголанная в сердце молитвенном — действие Духа Святаго.... Потому-то я вас и увещеваю, и прошу: не дремите, не губите времени в смехах да шутках,­ невозвратимого времени; все эти временные утехи обратятся в уголь горящий, в омерзительное зловоние, в невыносимую темноту, а убежать будет некуда. И потому Господь сказал возлюбленным Своим: бдите и молитеся, да не внидете в напасть»444.

Впрочем, любые скорби всегда уравновешиваются Божественными утешениями. Бог не только посылает скорби на молитвенном пути, но в определенное время утешает подвижника. Так действует Божественная педагогика, ведь учитель молитвы — Сам Бог, и в любой скорби уже скрывается утешение, как зерно в земле, нужно только время, чтобы оно проросло. «Не забывай заповеданного тебе, — напоминает старец Анатолий. — Особенно — молитвы Иисусовой и толкования, что в скорбях сокровенна есть милость Божия. И чем, значит, больнее, чем глубже хватает за сердце, тем больше пользы для души, тем больше милости Божией»445.

«А что радость разливается в сердце — это я те­бе, кажется, говорил, — бывает. Иногда Господь же­ла­ет подвижника утешить, видя, что он уже изне­мо­гает»446.

И хотя рассчитывать на это святыми отцами возбраняется, но Бог иногда подкрепляет утешительными действованиями в сердце. Это бывает не с каждым, а только с теми, кто действительно изнемог, близок к унынию, и Господь, видя его немоществующим, не склонным к высокоумию и возношению, подает ему утешение.

«Утешение твое молитвенное не новость. Я тебе раз, а может быть, сто раз твердил: потрудись, потерпи, а там Сам Бог утешит, — сообщает преподобный Анатолий. — Вот тебе объяснение: Господь привлекает к Себе строптивых и малодушных именно таким образом… А теперь ты сама видишь, что не всуе трудилась, и я тебя не обманывал. Это первая часть. А вторая последует после. Это утешение уверило те­бя, что есть Бог и есть награда. Затем оно отойдет от тебя, и Господь будет глядеть на тебя, что ты: верная раба Его или лукавая, сластолюбивая, купленная раба, которая любит Господина только тогда, когда Он ее утешает. Вот ты тогда и покажи искреннюю любовь неподкупной невесты Его. Но это опять пройдет. И опять блеснет луч утешения. И так-то обучает Господь возлюбленных Своих. Но горе тебе, если ты вознесешься, как богачка, сущи нищая!»447

Но утешения не всегда и не всем полезны. Многие молятся всю жизнь и не сподобляются утешений, по крайней мере таких, какие показались бы им значительными. Опасность утешений состоит в том, что человек­ возрадуется и хотя бы частично, да припи­шет своим усилиям получение Божественного утешения. Это ведет душу к тайному возношению, которое в случае упорства подвижника может остаться неувра­чеванным, и тогда последует прелесть. Понятие о прелести в учении оптинских старцев

Самое простое понятие о прелести заключается в том, что прелесть есть ложь вражия, которой человек­ поверил и обманулся. Такой неправо мудрствует, неправо действует, а в основании его прелестного состоя­ния лежит самомнение. Подобное определение встречается у различных отцов. Преподобный Лев так пишет о прелести: «Самосмышление верует мнениям и мечтам, представляемым ему от всеобщего врага-диавола, — сие значит прелесть»448.

Есть два вида прелести. Одна — та, что у всех на слуху и понятие о которой сразу приходит на ум, когда кто-нибудь слышит о прелести. Первый вид подразумевает обольщение разными видениями, снами, явлениями мнимых ангелов, радостными ощущениями в душе и теле, которые человек принимает за благодатные, в то время как они суть действия духа лжи. Преподобный Макарий пишет об этом так: «Всякая прелесть, и сума­сбродство, и всякое поругание бесовское, и всякие несбыточные и нелепые мечты, и представления основанием своим имеют или помысл о мнимом и ложном получении благодати, или самосмышление и клевету на других… и сокровенную злобу и памятозлобие»449.

Второй вид прелести обширнее первого или, лучше сказать, он включает в себя и первый вид прелес­ти. К нему нужно добавить все заблуждения и неправые мысли, но не вообще все, ибо человек может заблуждаться в каких-то научных или общественных вопросах. В этом случае следует говорить о незнании или неведении. Прелесть же второго вида — это всегда неверное представление о самом себе, имеющая вид преувеличения, приписывания себе заслуг, особых качеств, умений и пр. К примеру, преподобный Макарий писал: «О молитве повторяю вам, что самое то, что думать иметь действие благодати от теплоты, уже есть прелесть»450.

Преподобный Лев так объяснял одной монахине происхождение ее прелестного состояния: «Верно, ты прежде времени старалась снискать безмолвие и проходила умную, но самочинную молитву, ища прежде времени высокого устроения и дарований, каковые ­даются проходящим только истинную молитву, и, между прочим, ощутив в сердце некое сходственное движение, принимала оное за благодатное; затем, услаждаясь им, пришла мало-помалу в таковое устроение»451.

Прельщенный обманывается о своих переживаниях, принимая их за благодатные, отчего разгорячается его кровь, и он наполняется высоким мудрованием о себе и своем подвиге. Поскольку же всякое мнение о себе, кроме смиренного, есть та или иная степень прелести, то очевидно, что развитие прелес­ти, ее зарождение и умножение происходит на пути ­самоволия, самочиния и самосмышления, о чем прямо пишет преподобный Амвросий: «Святой Лествичник говорит, что для вступивших в монастырь первая и главная прелесть вражия есть самочиние, caмовериe и самоуправство»452.

К этому следует добавить и такую черту, как скрыт­ность, ибо если откровение помыслов уничтожает вражии козни, то неоткровение способствует их умножению, о чем пишет тот же отец: «Ты, как видно, от не­опытности и самочиния, по причине самомнения и скрытности характера, подверглась прелести вражией… В скрытности и самочинии основание прелести вражией, от нее же да избавит нас Господь»453.

Так описывает преподобный причины прелести в мо­настыре. В миру ситуация более опасная, так как любитель молитвы зачастую предоставлен самому себе, если и открывает он помыслы и происходящее с ним, то делает это эпизодически; а к тому же, в отсутствие опытных духовников он может легко заслужить похвалу за свое усердие и прослыть подвижником и молитвеником. Это еще больше укрепит его в тонком самомнении, даже если он будет стараться вести себя смиренно.

По этой причине преподобный Макарий и монашествующих, и мирян предупреждает об опасности искания Божественных дарований. «Ты ищешь жару в мо­литве — по безумию; ежели и подумаешь, что получила оную, то будь уверена, что это прелесть, — пишет он одной мирянке. — Ты исправь жизнь свою, будь смиренна, молись смиренно — Бог приемлет молитвы смиренных. А когда ты сама будешь давать цену своей молитве, то это уже прелесть»454. Первый путь развития прелести

Действие прелести не в том только заключается, чтобы держать человека в самомнении. С этого дело начинается, а потом бывают последствия. «Надобно ­опасаться прелести, которая есть многообразна, — пишет преподобный Макарий. — Или прельстив мнимою святостию, ослепит душевные очи, или по вспышке радостных и утешительных действий и лишась их, впадет в многоразличные страсти»455.