Чтение онлайн

Партия проводила большую работу в американской армии. Не случайно генерал Уэстморленд дал в свое время указание провести расследование, чтобы определить степень влияния партии в армии.

Все эти сдвиги происходили в ходе развертывания совместной борьбы с другими демократическими и революционными силами, выступавшими за прекращение войны во Вьетнаме, за свободу и равенство негритянского населения.

Совместно с компартией, представителями других революционных и демократических сил члены партии принимали активное участие во всех крупнейших антивоенных выступлениях, и, в частности, в антивоенном марше 15 апреля 1967 года, когда только в одном Нью-Йорке, по оценкам полиции, в манифестациях приняло участие около 125 тысяч демонстрантов.

Этот марш проходил под лозунгами: «Прекратить бомбардировки», «Ни один вьетнамец никогда не называл меня ниггером», «Дети рождаются не для того, чтобы их сжигали». Это была не просто антивоенная, а широкая политическая акция. Участники демонстраций не только требовали прекращения войны. Они призывали искать врагов не во Вьетнаме, а в самих США, призывали рассматривать этот марш как один из этапов борьбы против системы эксплуатации, которой подвергается как негритянское, так и белое население, против самих основ существующей в США системы.

Представители партии «Черная пантера» сыграли видную роль в состоявшейся в сентябре 1967 года в Чикаго Национальной конференции за новую политику, в работе которой приняли участие свыше 200 представителей различных организаций, включая коммунистов, сторонников М. Л. Кинга, доктора Б. Спока, СДО, СККНД и других «новых левых» группировок. На конференции обсуждались вопросы, связанные с предстоявшими в 1968 году президентскими выборами.

Участие в работе конференции представителей организаций и группировок с различной политической ориентацией определило разные подходы к обсуждавшимся проблемам. Часть ее делегатов высказывалась за создание третьей политической партии в стране, предполагая, что идея третьего выбора расширяет пределы национальной дискуссии и создает угрозу существующему порядку. Другие, в частности представители СДО, решительно выступили против участия в выборах вообще, считая их сплошным обманом, компромиссом с системой, достойной лишь разрушения. Вместо выборов они предлагали создавать на местах «антиобщества», поощрять организацию негров, восстания в гетто, создавать новый образ жизни и новый тип человека.

Проявившиеся на конференции разногласия свидетельствовали о том, что условия для организационного объединения демократических сил еще не созрели. Вместе с тем работа конференции продемонстрировала возможность планирования объединенных политических действий, свидетельствовала о наличии у левых сил общей цели — необходимости свержения существующего строя. Большинство участников конференции было едино в мнении, что участие в избирательной кампании не должно ослаблять прямых массовых действий. Не случайно проведение конференции вызвало злобные нападки со стороны либералов и экстремистов. Либералы, в частности, пытались внести раскол в ряды демократических сил, всячески раздували масштабы разногласий, имевших место в ходе работы конференции, заявляя, что она ознаменовала «конец радикального левого в Америке во всех смыслах, во всяком случае, на текущее десятилетие». Потоки клеветы обрушили на конференцию лидеры маоистской Прогрессивной рабочей партии. На страницах своих печатных органов они заявляли, что Национальная конференция за новую политику явилась «циничным маневром Роберта Кеннеди и других либеральных империалистов, пытающихся спасти систему», что она была рассчитана на «отвлечение быстро растущих радикальных и революционных сил от независимой организации и действий».

На деле раскольники были встревожены ростом стремления к единству среди подлинно радикальных и революционных сил, отходом их от антикоммунизма, укреплением сотрудничества компартии с левыми организациями, и в первую очередь с движением за свободу и равноправие негритянского населения, представители которого играли видную роль в ходе работы конференции. Они выработали единую платформу, основываясь на которой заявили о своей готовности к активному политическому сотрудничеству с другими демократическими и революционными организациями. Суть этой платформы сводилась к тому, что «существующая в США система, осуществляющая практику геноцида, подверженная социальной деградации, лишающая население с темным цветом кожи права на политическое и культурное самоопределение, не может быть изменена посредством проведения реформ. Изменения должны быть осуществлены революционным путем».

В своей платформе представители движения за свободу и равноправие негритянского населения призвали участников конференции полностью и безоговорочно поддержать все национально-освободительные войны, в частности во Вьетнаме, Мозамбике, Анголе, Южной Африке, осудить «сионистский империализм» на Ближнем Востоке за «захват арабских домов и земли посредством террора, силы и массовых убийств», а США — за экономическую помощь израильской военщине. Они потребовали поддержки лозунга «власть черным», признания необходимости выплаты репараций за историческую, физическую, умственную и экономическую эксплуатацию черного населения; создания в районах, населенных белыми, специальных комитетов по цивилизации и гуманизации расистских «дикарей» типа Д. Рокуэлла. В результате голосования за платформу представителей движения за свободу и равноправие негритянского населения было подано более двух третей голосов, что свидетельствовало об определенной степени единства различных отрядов революционного и демократического движения. Вместе с тем на конференции не удалось выработать какой бы то ни было общей позитивной альтернативы общественных преобразований и тактики совместной борьбы. Напротив, в этих вопросах проявились существенные разногласия.

Как в движении за свободу и равноправие негритянского населения, так и в леворадикальном студенческом движении основным методом борьбы во второй половине 60-х годов становятся прямые действия и конфронтация, или так называемое «сопротивление». Такой метод вытекал из задачи расшатывания основ общества, не связывавшейся руководителями и идеологами движения ни с программой революционных преобразований, ни с более или менее ясным видением структуры и характера общества, которое должно прийти на смену капитализму. И хотя в движении велись абстрактные дискуссии о социализме, сама борьба выглядела зачастую действием ради действия, что не могло не сопровождаться некоторыми экстремистскими передержками, увлечением ультралевой тактикой.

Под конфронтацией «новые левые» обычно понимали такие действия, как преднамеренные попытки воспрепятствовать нормальному функционированию тех или иных институтов и отдельных личностей; преднамеренное нарушение указаний властей; ответные насильственные действия на использование полицией дубинок, газов и другого оружия; строительство баррикад или использование так называемой «подвижной тактики», чтобы предупредить или задержать разгон полицией массовых демонстраций.

Руководители «новых левых» организаций и группировок, и в первую очередь СДО, считали, что конфронтация и боевые действия могут побудить к выступлениям политически умеренные слои американского населения. Они рассчитывали, что такая их тактика заставит умеренных и либералов пересмотреть свои взгляды и, даже не одобряя конфронтации как таковой, поддержать требования «новых левых».

Конфронтация и боевые действия рассматривались также как средство политического образования масс, поскольку, предполагали руководители движения, жестокие репрессии со стороны властей наглядно покажут подлинный характер существующей в стране системы. Тактика конфронтации и сопротивления должна была выработать у активных участников движения готовность не спасовать в будущем перед еще большими репрессиями, которыми будут отвечать правящие круги на усиление политического, антикапиталистического характера движения.

Предполагалось, что боевые действия студентов, вызывая неудовольствие у средних американцев, будут способствовать установлению связей между студенческим движением, с одной стороны, и рабочей, негритянской молодежью — с другой, которая скорее поймет и оценит самопожертвование и боевитость, нежели ненасильственные формы протеста.

Тактика конфронтации должна была дать молодым революционерам собственный практический опыт борьбы против существующих политических институтов, позволить им сделать выбор между ненасильственным, так называемым интеллектуальным радикализмом и готовностью к участию в революционной борьбе, сопряженной с риском, насилием, готовностью к самопожертвованию.

Некоторые руководители «новых левых» проповедовали необходимость развертывания партизанской войны в «городских джунглях», выступали с авантюристическими призывами к вооруженному восстанию повсеместно и во всех случаях. Эти призывы свидетельствовали лишь о полной политической незрелости и наивности молодых экстремистов. Из опыта революционной борьбы хорошо известно, что попытки выступать с оружием в руках во время действий, не имеющих отношения к вооруженному восстанию в целях захвата политической власти, не могут дать каких-либо положительных результатов, а ведут лишь к неоправданным жертвам и жестоким репрессиям со стороны властей. Но именно такую тактику проповедовала часть «новых левых», громко именовавших себя «метеорологами», «предсказателями погоды». Они поставили под сомнение эффективность массовой борьбы для достижения коренных общественных преобразований в условиях США, поскольку эта борьба не давала ощутимых результатов. Не вооруженные знанием законов общественного развития, отягощенные грузом мелкобуржуазных воззрений, представители этого направления избрали своим тактическим оружием необузданное буйство и анархизм. В частности, «метеорологи» проповедовали индивидуальный террор, отказ от использования любых форм легальной деятельности, включая и антивоенные демонстрации, объявили вооруженную борьбу единственно подлинной революционной борьбой, предпринимали попытки создать подпольную «красную армию». В качестве главной революционно-преобразующей силы «метеорологи» рассматривали не рабочий класс своей страны, а народы стран, подвергающихся национальному угнетению, революционный порыв которых в развитых капиталистических странах могут якобы поддержать лишь незначительные слои молодежи. Подобную тактику никак нельзя назвать революционной. Скорее это выжидательная тактика, стремление кучки людей воспользоваться плодами революции, свершенной чужими руками.