Чтение онлайн

Студенческие руководители исходили из того, что беднейшая часть населения, как белые, так и черные, полностью и преднамеренно отстранена от участия в общественной жизни, а поэтому именно она является силой, способной до основания перетрясти все существующие институты. В практической деятельности СДО идея «партисипаторной демократии» толковалась приблизительно следующим образом: люди все больше и больше утрачивают возможность контролировать принятие решений, непосредственно их касающихся; однако развитие науки и техники, массовое образование могут способствовать возникновению новых демократических институтов на местах — в общинах, на заводах, в учебных заведениях и других общественных учреждениях. Для этого люди, не обладающие властью, в первую очередь беднейшие слои, должны организоваться с целью отстаивать свои интересы перед лицом власть имущих. Деятельность на местах должна была создать благоприятный климат для проведения реформы национальной политики и заставить людей поверить в возможность успешной борьбы за свое право на участие в выработке решений. Осуществить эту задачу предполагалось через создание «антиорганизации», «антиобщин», «антиправительства», «антиобщества» в целом. Монополии как основной ячейке существующей в стране системы противопоставлялась община, в которой собственность должна принадлежать всем членам, решения приниматься с учетом мнения каждого, нормы общежития базироваться на коллективистских началах и регулироваться самой общиной. Эти микроструктуры со своими собственными экономическими связями, культурными и этическими нормами, системой воспитания должны были противостоять существующему общественному устройству, демонстрировать его эксплуататорскую и антигуманную сущность и «заражать» все общество стремлением к обновлению. Однако контуры этого будущего «обновленного» общественного устройства совершенно не были обозначены. Авторы концепции «партисипаторной демократии» рассуждали приблизительно так: когда «активная демократия» заменит «прогнившую демократию», когда «американская демократия» вновь обретет жизненную силу, а политический процесс будет действительно отвечать интересам бедных, тогда последние сами определят, к каким целям и решениям они стремятся.

Характерно, что, будучи по своему составу студенческой организацией, СДО с самого начала не столько обращала внимание на академические (студенческие) вопросы, сколько на организацию студенческой молодежи для участия в более широких общественных преобразованиях.

Отвергая первоначально марксизм как научную теорию общественных преобразований, руководители СДО взвалили себе на плечи непосильную задачу выработки метода, руководствуясь которым можно было бы добиться демократизации общественных процессов в США. Отсюда с неизбежностью проистекали колебания и непоследовательность. Лидеры СДО считали, что для достижения поставленной цели небольшая группа активистов должна вовлекать широкие народные слои в антивоенное движение и движение за гражданские права, объединить эти движения и появившееся демократическое движение студентов с уже существующими группами, заинтересованными в реформах, в первую очередь такими, как рабочее движение, либеральные и религиозные организации.

Эти идеи были изложены в документе «Америка и Новая Эра», разработанном на состоявшемся в 1963 году национальном съезде СДО. В документе, в частности, подчеркивалось: «Представляется возможным, что народный подъем во многих общинах… может стать исходным моментом для превращения рабочих в важный центр власти и руководства. Демократическое восстание могло бы (также) дать многим людям (из среднего класса) наполненное жизнью и вдохновляющее видение гуманного общественного порядка — видение, которое, возможно, вывело бы их из состояния уединения и индивидуализма». Иными словами, организуя бедных, СДО надеялась привлечь внимание американцев, в первую очередь рабочих и либералов, к нерешенным экономическим и социальным проблемам США, вызвать у них желание помочь обездоленным.

Практическое воплощение указанные идеи нашли в разработанном СДО проекте «Экономические исследования и действия», осуществление которого началось в 1963 году при поддержке и финансовой помощи в размере 5 тысяч долларов со стороны Объединенного профсоюза рабочих автомобильной и авиационной промышленности. В соответствии с этим проектом активисты СДО приступили к работе среди обездоленного белого и негритянского населения ряда городов севера США, стремясь на деле продемонстрировать, что они понимают под «партисипаторной демократией», и внедрить эту демократию в жизнь. Работа первоначально проводилась под лозунгом «Работу или доход немедленно!» и зачастую выливалась в весьма оригинальные, хотя и малоэффективные, формы. Так, в Чикаго осуществление проекта началось с продажи яблок. Во время депрессии в начале 30-х годов этот метод использовался безработными для сбора средств и стал символом для привлечения внимания общественности к их бедственному положению. Студенты продавали яблоки в районе с большим числом контор, рассчитывая тем самым добиться поддержки со стороны служащих, разделяющих либеральные идеи. То же самое они делали в дни получек у заводских ворот, полагая, что это будет напоминать рабочим об угрозе потери их собственной работы, вызовет у них интерес к программе СДО, к ее поддержке как морально, так и материально. Участники проекта занимались филантропической деятельностью — сбором одежды в богатых районах для раздачи беднякам на устраиваемых ими по случаю рождества вечеринках, организацией медицинского обследования и т. п.

Но главного — поддержки со стороны рабочих и либеральных организаций — активисты СДО так и не добились. Это привело к резкому изменению их отношения к организациям рабочих и либеральных представителей средних слоев — от надежд к глубочайшей ненависти и презрению.

Разочарование ожидало работников СДО и в местных общинах, когда они решили перенести центр тяжести своей деятельности с попыток добиваться полной занятости в стране к локальным вопросам благоустройства, улучшения жилищных условий и т. п. Очень скоро они обнаружили косность местных политических институтов, противившихся даже проведению минимальных реформ: например, освещение наиболее опасных перекрестков, не говоря уже о реформах, затрагивающих экономическую структуру или перераспределение средств. Только по двум из десяти проектов программы «Экономических исследований и действий» удалось добиться относительных уступок со стороны властей. В Кливленде школьникам из семей, получающих пособия по безработице, были предоставлены бесплатные обеды, а в Ньюарке, где проектом руководил Том Хейден, избранный на месте совет по борьбе с бедностью смог получить средства для создания оздоровительного центра.

К зиме 1965 года большинству участников программы «Экономических исследований и действий» стало ясно, что ни одна из ставившихся задач не была выполнена. Не удалось вызвать массового протеста со стороны рабочих и либералов, добиться хотя бы незначительных реформ.

Не дали результатов попытки организовать белых бедняков вокруг вопросов экономического характера, таких, как безработица, жилье, бедность и т. п. Примитивный экономизм ранней СДО потерпел провал.

Существующая в стране политическая структура оказалась косной и неотзывчивой на требования снизу, а сила примера незначительного числа активистов СДО недостаточной, чтобы всколыхнуть трудящиеся массы. Концепция «партисипаторной демократии» отчетливо показала свой утопический характер, столкнувшись с аппаратом современного централизованного буржуазного государства. Иллюзии относительно возможности осуществления общественных преобразований с помощью буржуазного либерализма быстро развеивались. Все более настоятельно вставал вопрос о необходимости выработки политических, идеологических и организационных принципов движения.

Исследователи американского «нового левого» П. Джэкобс и С. Ландау писали в этот период: «То, что, возможно, началось как восстание против изобилия и либерального лицемерия, переросло в течение нескольких лет в радикальный активизм, в протест против несправедливости, заложенной в самой основе общества. Но даже в то время, когда находившиеся под огнем критики институты терпели этот протест, некоторые молодые радикалы начали думать о чем-то выходящем за рамки восстания или радикального протеста. В настоящее время движение старается выработать идеологию, которая привела бы их к строительству организации, способной повести борьбу за политическую власть».

Разочаровавшись в возможностях американского либерализма, руководители СДО и других группировок «нового левого» направления задались целью создания массового движения, которое могло бы положить конец расизму, эксплуатации и империализму, внести коллективистские начала в принятие экономических решений, демократизировать все политические, экономические и общественные институты Америки. Объектом борьбы леворадикального студенчества становится сама существующая в стране система эксплуатации и расового угнетения, империалистическая политика во всех ее проявлениях.

Смене целей, методов и лозунгов борьбы «новых левых» способствовал целый ряд событий, наглядно продемонстрировавших иллюзорность надежд на осуществление преобразований посредством использования существующих институтов буржуазной демократии.

Громадное значение в изменении умонастроений американского студенчества, в росте их политической активности сыграли события, развернувшиеся осенью 1964 года в Калифорнийском университете в Беркли. Студенты требовали элементарных академических и политических прав, демократизации структуры высшей школы, участия в управлении делами, связанными с функционированием высшего учебного заведения.

Уступки, которых удалось добиться студентам со стороны администрации, были незначительными. Однако значение этой победы состояло в том, что она впервые была достигнута в результате прямой забастовочной борьбы. Студенты на практике познали силу объединенных действий, получили конкретную возможность убедиться в том, что, только действуя вместе, можно заставить администрацию и власти прислушиваться к их справедливым требованиям.

Использование для подавления забастовки государственного аппарата насилия показало многим студентам, не принимавшим до этого никакого участия в демократическом движении, призрачность университетской автономии, органическое единство университета с существующей в стране системой. Многие недостатки, рассматривавшиеся ранее как присущие только системе высшего образования, студенты увидели в организации всего общества, в проводимой правящими кругами политике. Если до событий в Беркли и вызванных ими выступлений студентов в других университетах руководители «нового левого» движения рассматривали проблемы университета как тривиальные по сравнению с борьбой за гражданские права и шли в это движение, чтобы доказать свое стремление добиться радикальных изменений, то теперь они увидели, что «линия фронта» может проходить и в самом высшем учебном заведении, что непосредственная борьба в кэмпусах может иметь не только узкоакадемическое, но и самостоятельное политическое значение.

В леворадикальном студенческом движении созревали предпосылки для нового подъема выступлений за реформу и демократизацию университета, известных как борьба под лозунгом «власть студентам».

Но прежде чем эта борьба развернулась во всей своей полноте, передовое студенчество получило новый политический опыт, связанный с его участием в массовом антивоенном движении, в движении протеста против агрессии американского империализма в Юго-Восточной Азии. «Антивоенная демонстрация, — отмечалось в отчетном докладе XVIII съезду Компартии США, состоявшемуся в июне 1966 года, — стала частью американской жизни… Это движение ширится и уже выступает от имени миллионов. Оно охватывает совершенно новую группу организаторов и целеустремленных поборников мира. Это особенно видно на роли, которую играют женщины и молодежь». В борьбе за мир, говорилось далее в докладе, «студенты оказались в первых рядах».