Чтение онлайн

Практика «метеорологов» была такова: избиение несогласных с ними студентов, взрывы бомб в помещениях банков, в домах отдельных представителей судебно-исполнительных органов, оскорбительные заявления в адрес солдат, не желавших дезертировать из армии, с тем чтобы вступить в ряды их подпольной «красной армии». Вред и бесперспективность подобной тактики настолько очевидна, что она незамедлительно была подвергнута резкому осуждению со стороны подавляющего большинства молодых людей, принимавших участие в «новом левом» движении. Выражая их чувства, Том Хейден подчеркивал, что буйство «метеорологов» было глубоко ошибочным методом борьбы; что, сжигая машины, невозможно помочь народу Вьетнама.

Влияние «метеорологов» на характер студенческих выступлений было незначительным. Более того, на их опыте массы студентов имели хорошую возможность убедиться, что псевдореволюционность не может дать положительных результатов в борьбе. Если кто и был заинтересован в буйстве «метеорологов», так это официальная американская пропаганда. Не случайно их «деяния» сознательно раздувались и преувеличивались, с тем чтобы запугать «молчаливое большинство» американцев пагубными последствиями, к которым может привести деятельность «новых левых». Ультрареволюционные методы борьбы «метеорологов» использовались также для оправдания жестоких репрессий против массовых выступлений молодых радикалов, с небывалым размахом развернувшихся в конце 60-х годов и отличавшихся боевитостью, упорством, более высокой степенью организованности и единства действий.

Особенно это относится к студенческим выступлениям, охватившим практически все университетские центры страны.

Бурные события развернулись в апреле 1968 года в Колумбийском университете, когда студенты захватили и в течение нескольких недель удерживали ряд университетских зданий, а в кэмпусе шли настоящие бои между студентами и полицией.

Эти выступления не были стихийными. За несколько месяцев до их начала на состоявшейся в Мэриленде конференции СДО было принято решение избрать местом весенней схватки с властями и полицией именно Колумбийский университет. При этом участники конференции исходили из целого ряда причин.

Они хотели нанести удар в одном из старейших университетов «плющевой лиги», пользующемся репутацией либерального высшего учебного заведения, но тем не менее занимающего видное место в системе подготовки дипломированных слуг американского капитализма, в проведении крупных военных исследований, в частности в действующем при университете Институте оборонных исследований, созданном в 1956 году министерством обороны США.

Решение о развертывании выступлений в Колумбийском университете основывалось также на возможности добиться единства действий студентов и борцов за свободу и равноправие негритянского населения.

Колумбийский университет находится в Нью-Йорке, в городе, где проживают миллионы негров и пуэрториканцев. Более того, учебные здания университета расположены на границе с Гарлемом. И тем не менее Колумбийский университет является сегрегационным высшим учебным заведением. Студенты-негры составляют менее двух процентов от общего числа учащихся, наглядно демонстрируя реально существующую в США ситуацию: в общем населении страны один негр приходится на 10 белых, а в колледжах один негритянский студент — на 30 белых. В Колумбийском университете, так же как и во всех других высших учебных заведениях США, студенты-негры чувствуют себя изолированными от белых студентов. Тем более знаменательно, что поводом к началу студенческой забастовки в апреле 1968 года в этом сегрегационном университете послужил расовый вопрос, а именно насильственное выселение негритянских семей с обжитых мест в связи с расширением университета и строительством спортивного университетского комплекса.

Назревавший в течение многих лет протест молодых жителей Гарлема вылился в мощные демонстрации. Студенты Колумбийского университета поддержали их справедливые требования мощной забастовкой и захватом учебных помещений. Было арестовано более 700 человек. Студенческий протест быстро перерос проблему строительства спортивного комплекса. Бастовавшие требовали повышения заработной платы негритянских и пуэрто-риканских рабочих, предоставления им права объединения в профсоюзы, приема на работу в университет преподавателей негритянского происхождения, введения курса о расовых взаимоотношениях, освобождения всех арестованных студентов и снятия с них всех обвинений, прекращения сотрудничества университета с военно-промышленным комплексом, и, в частности, с Институтом оборонных исследований.

События в Колумбийском университете свидетельствовали о массовом переходе «нового левого» к тактике сопротивления. Впервые громадное число белых студентов открыто, по-боевому выступило против расизма непосредственно в своем собственном высшем учебном заведении.

За взрывом в Колумбийском университете последовали волнения в других высших учебных заведениях, студенты которых оказались готовыми к боевым выступлениям в защиту требований свободы, равенства, против секретной деятельности в вузах американской военщины. Только с октября 1968 года по май 1969 года студенческие волнения охватили около 200 университетских городков. В ходе этих выступлений было арестовано 2300 студентов.

Куцые реформы в области десегрегации образования, проведенные в рамках закона о гражданских правах, который якобы должен был обеспечить достойное место негритянскому населению в «великом обществе», не изменили сущности американской высшей школы, построенной на классовой, расистской основе. Двери многих университетов так и остались или полностью закрытыми для студентов-негров, или приоткрылись лишь чуть-чуть. Число студентов-негров в традиционно «белых университетах» мизерно, они чувствуют себя в полной изоляции, их справедливые требования игнорируются. Предметы по истории и культуре негритянского народа США не включаются в учебные программы даже в качестве факультативных курсов.

Протест против расовой сегрегации в американской высшей школе все шире разворачивается в американских университетах. В ряде случаев он приобретает исключительно острые формы.

Так, в апреле 1969 года забастовали студенты-негры Корнеллского университета. В этом учебном заведении сегрегационные барьеры при приеме студентов были сняты в 1964 году. Однако к 1969 году в нем обучалось только 250 студентов-негров из общего числа студентов, превышающего 14 тысяч. На протяжении всех этих лет они добивались равноправного положения, введения курсов по истории и культуре негритянского народа. Но тщетно. Университетская администрация была глуха к их требованиям. Тогда они решили начать забастовку, захватив здание студенческого союза. Когда реакционно настроенные студенты университета пытались изгнать их из здания, негритянские юноши вооружились.

Буржуазная пропаганда поспешила использовать этот факт для того, чтобы еще больше раздуть шовинистическую истерию в стране, оправдать в глазах общественного мнения усиление репрессий против всего демократического студенческого движения.

Ведущие американские пропагандисты всячески стремились запугать обывателя тем «хаосом», «железной диктатурой», которые якобы неизбежно последовали, если бы «революционным студентам» удалось выполнить свою задачу — разрушить существующую ныне в США общественную систему. Объектом особенно ожесточенных нападок стали антимилитаристские настроения прогрессивного американского студенчества. Обозреватель Д. Рестон рисовал мрачную картину, которая якобы стала реальностью в случае удовлетворения студенческих требований: отмена РОТС [7] в университетах привела бы к росту милитаризма, поскольку весь офицерский корпус воспитывался бы в изоляции от общества, вне академической университетской атмосферы; отмена призыва на военную службу только способствовала бы созданию «добровольной» хорошо оплачиваемой армии, а возможно, и сильных военных отрядов «черных наемников». В своих последующих статьях Д. Рестон еще более откровенно высказался о том, что больше всего беспокоит американскую буржуазию в росте студенческих выступлений. Это, по его словам, «захват и уничтожение частной собственности».

Когда под угрозой оказываются «священные» основы капиталистического строя, буржуазия прибегает к насилию и репрессиям.

Именно в разгар студенческих выступлений в мае 1969 года бывший тогда министром юстиции Д. Митчелл заверил американскую буржуазию в том, что «движимые насилием воинствующие элементы будут наказаны по всей строгости нашего федерального законодательства».

Такого рода обещания, заявления и заверения не остаются пустым звуком. Против протестующей молодежи бросаются полиция, национальная гвардия, регулярные войска, применяющие не только дубинки и газы, но и огнестрельное оружие. Растет число раненых, арестованных, исключенных из университетов. В ходе «жаркой весны» 1969 года в конгресс США был внесен законопроект, в соответствии с которым нарушение учебного процесса предлагалось рассматривать как «преступление». Оживилась деятельность Комитета конгресса по внутренней безопасности, выполняющего функции прежнего Комитета по расследованию антиамериканской деятельности.