Чтение онлайн

Что-то крылось здесь, что-то неуловимое, но я уже знал, что под толстым слоем ушедших веков, в забытой, казалось бы, эпохе, кроется нечто донельзя важное, что я обязан разгадать, чего я не имею права упустить.)

Безумные дни сменялись столь же безумными ночами. Странник в тёмно-синем поношенном плаще и потёртой широкополой шляпе, верхом на дивном восьминогом жеребце, точно молния, носился по всем четырём континентам Большого Хьёрварда. Золотой Меч не знал ни отдыха, ни промаха. Порой Отцу Дружин казалось, что пресловутый День Гнева — обернувшийся неделями ужаса — вот-вот кончится, иссякнет, потеряет силу, как теряет её свирепый поначалу шторм; но нет, вновь раскрывались небеса, вновь летели, бежали, ползли крылатые, когтистые или безногие, но все без исключения — зубастые чудовища. Маячили над горизонтом фигуры Молодых Богов, всегда шестеро, без сгинувшего Ястира. Равнодушные, молчаливые, они не потрясали мечами, они никому не угрожали, они просто наблюдали.

И за это вы тоже поплатитесь, молча сулил им про себя Старый Хрофт.

Нет, за чудовищами не оставалось выжженной земли, выстланной трупами, признавался он себе. Но это потому что им встретился я! — убеждал он себя. И в самом деле — Золотой Меч не задерживался в ножнах. Магия Гулльвейг не подвела.

(Комментарий Хедина: Какая?! И почему Хрофт, в таких подробностях расписывая другие свои приключения, ни словом не обмолвился о том, что же случилось, когда они столкнулись с загадочной прародительницей ведьм?! Что-то крылось тут, и это «что-то» мне до крайности не нравилось.)

Наверное, именно в эти дни Старый Хрофт был почти счастлив, впервые со дня своей последней атаки на Боргильдовом поле. Он сражался и побеждал. Пусть не самого Ямерта, пусть насланных им тварей, но побеждал! И никто не мог встать у него на пути.

И именно в эти дни родилась мысль, что раньше не пришла бы ему даже в горячечном бреду — если б, конечно, он его испытывал.

Громадная скала поднималась ввысь, пронзая острой вершиной мятущиеся облака. Здесь царила словно бы вечная осень. Пожухлые листья сплошным ковром устилают землю, тоскливые птичьи крики в вышине. Дует пронзающий ветер, упирается в грудь, словно приказывая повернуть назад.

И у подножия скалы лежит огромный, поистине исполинский волк. Когда-то его спина вздымалась выше крыш Асгарда; когда-то он внушал ужас всем без исключения асам.

Серо-седая шкура, ало-красная пасть и горящие вечной злобой глаза.

Волк Фенрир, сын Локи и великанши Ангрбоды, брат Хель и Ёрмунганда. Связанный в своё время испуганными асами и оставленный здесь без пищи и воды — Отец Дружин знал, что этому существу не писана смерть ни от голода, ни от жажды.

Волк лежал, уронив тяжёлую лобастую голову на передние лапы. Он не спал, нет, жёлтые глаза в упор глядели на Старого Хрофта, что бестрепетно шёл прямо к чудовищу, крошечная фигурка против подпирающего небеса исполина.

Против ожиданий, волк не взвился в ярости, не защёлкал челюстями, не попытался броситься и даже не обнажил клыков.

— Бог Один, — только и рыкнул он глухо. — Давненько не заглядывал.

— Давненько, Фенрир, — согласился Старый Хрофт.

— Ты боялся.

Отец Дружин кивнул.

— Да.

Волк презрительно фыркнул — Старого Хрофта едва не снёс порыв его горячего, смрадного дыхания.

— И потому ты, обманув меня, посадил здесь на цепь? А теперь явился сам?

— Конечно, — кивнул Один. — Ты ждал Рагнаради, дня своей неотвратимой мести — но ведомо ли тебе, что она уже почти свершилась?

Волк медленно и совсем по-человечески кивнул.

— Я почуял. Их больше нет… никого. Нет нигде, где я бы смог дотянуться до них зубами. Кроме тебя, клятвопреступник.

— За это мне уже воздалось, — твёрдо сказал Один, глядя прямо в глаза зверю. — Твоя месть свершилась, сын Локи.

— Не до конца, — проворчал волк, вновь поудобнее устраивая морду на лапах.

— Не до конца, — согласился Отец Дружин. — Но это уже не по моей вине. Победители, лишившие жизни всех тех, кому ты желал бы мести, оставили меня топтать эту землю. Хотя я был в их власти.

— Проклятая цепь, — фыркнул волк. — Если б не она…

— Я пришёл снять её с тебя.

— Чт… — Фенрир поперхнулся. Вскочил, насколько позволяла привязь, мотнул головой, зарычал. — Ты понимаешь, бог Один, что я немедля кинусь на тебя? Месть моя…

— Уже не свершится, волк! — повысил голос Отец Богов. — Разве ты забыл пророчество? Только в день битвы при Рагнаради твоя сила сравняется с моей! Рагнаради не наступило, значит…

— Я всё равно попытаюсь! — взревел Фенрир. — Проклятая магия! Она не даёт мне умереть, она питает меня, но она же держит меня в плену. Иначе я бы уже давно разнёс эту скалу по камешкам!

— Не пытайся, — холодно сказал Старый Хрофт. — Новым владыкам мира не нужна твоя свобода. Они так же боятся тебя, как боялся в своё время я.

Волк мрачно помолчал. Из пасти с хрипом вырывалось дурнопахнущее дыхание.

— Они ненавидят меня, — наконец взрыкнул он. — Боятся, да. Как и сестру Хель. Она всегда была добра ко мне. Играла… гладила…

— Хель пала в бою, пала доблестно, — сурово сказал Отец Дружин. — Несмотря на все обиды, она встала на нашу сторону. Привела на Боргильдово поле свою рать.

Но не позвала меня, — показалось ли это Старому Хрофту, или в нечеловеческом, пронизанном яростью рыке волка прорезалось нечто, похожее на скорбь?

— Не позвала, — эхом откликнулся владыка Асгарда. — А знаешь, почему, Фенрир? Потому что она всё равно любила тебя. Для неё ты оставался младшим братишкой, маленьким волчонком, с которым она возилась и играла девочкой.

Волк глухо завыл, вскинув голову.

— Нет ничего вечного, уж это-то правительница царства мёртвых знала точно. Рано или поздно, ведала она, кончится и твоё заточение, тем более, что предсказанное Рагнаради не случилось.

— Так зачем ты пришёл? — мрачно спросил наконец Фенрир. — Ты по-прежнему мой враг. Ты лишил меня свободы, ты посадил на эту проклятую колдовскую цепь…

— Я посадил — я могу и снять, — сказал Старый Хрофт. Сказал буднично, словно о чём-то само собой разумеющемся. — Наверное, мне стоило это сделать намного раньше, быть может, даже перед Боргильдовой битвой.

— Нет, — вдруг не согласился волк. — Тогда я был безумен. Я бросился бы на тебя в тот же миг, как получил бы свободу. Но… бог Один, ты на самом деле пришёл отпустить меня?

Старый Хрофт кивнул.

— Новые хозяева сущего, Молодые Боги, Ямерт и его сородичи…