Чтение онлайн

— А жертвы?! — восклицал Хедин, горячась и подпрыгивая на скамье. — Жертвы, что приносились Древним Богам? Это же и есть тёмные обряды, самые что ни на есть!

Старый Хрофт призадумался. Действительно, жертвы в Митгарде приносились. И приносились не кому-либо, а ему. Однако он-то сам — никогда, ни за что, никого!..

— Как это «никого»?! — возразил разошедшийся маг. — А твоя повесть, почтенный Хрофт, как ты висел на священном древе, пронзённый своим собственным копьём? Ты именно принёс себя в жертву, самому себе! Блестящий замысел, ничего не скажешь, именно что блестящий! И прекрасно оправдавшийся. Но, почтенный Хрофт, это именно тёмный обряд. Более того, от него прямо-таки за лигу разит некромантией самого высшего разряда.

— Отродясь не поднимал мёртвых и вообще не имел с ними дела! — поспешил отпереться Отец Дружин. Поспешил — и осёкся, вспомнив собственное путешествие в Хель.

— Силы Древних Богов — из Тьмы, — видя его замешательство, торжественно объявил молодой маг. — И это естественно. Тьма была прежде всего, прежде, чем искра Творения озарила вечный мрак, и те, кто пришёл первым на новосозданную плоть сущего, никем иным, как «Тёмными», быть и не могли.

— Это не так, — опомнившись, заспорил Старый Хрофт. — Мои сородичи не были «тёмными»! Фрейя, Фригг, Идун, Йорд, Бальдр — какое они имеют отношение ко Тьме?

Но Истинного Мага Хедина было не так-то легко сбить с толку.

— Совершенно не обязательно быть «тёмным» и творить какие-то злодейства или облачаться в чёрное. Глядя на тебя, почтенный Хрофт, слушая твои повести, я понял очень, очень важную вещь. Быть может, для тебя она столь же очевидна, как снег зимой или жара летом, но для нас… Тьма податлива и мягка, она позволяет управлять собой, но в то же время — жестка и неразрываема, как та цепь, который вы сковывали великого волка Фенрира. Тьму можно познать, и её можно использовать, но если постараться сделать из неё полного близнеца Свету — беды не оберёшься. Властелин Тьмы окажется её слугой, сам того не замечая. Познавший Тьму — сделается господином!

(Комментарий Хедина: да, помню, помню ту пафосную свою речь… сейчас перечитывал с краской стыда. Молодость, молодость… нет, я не жалею ни о чём, кроме лишь ссоры с Си. Ничего, кроме этого, я не стал бы пытаться переиграть и прожить заново. Но тот разговор с Хрофтом — я действительно тогда уверовал, что моя дорога лежит именно во Тьму. Отец Дружин ни словом не обмолвился о своих встречах с Ракотом, однако я и без того видел, что мой названый брат, в восхищении от открывшейся ему мощи и могущества как бы «бесхозной» Тьмы, стремительно превращается именно в такого Властелина Мрака, что разом и хозяин, и слуга.

Тогда я произносил гордые и самонадеянные слова, но в глубине души знал — многое… гм, да, многое проистекает именно от нашего разрыва с Си.

Она оставалась близкой и далёкой, всё вместе. Мы встречались в Замке Всех Древних; в Джибулистан я сам заказал себе дорогу. А когда оказывались вместе в зале совета, в книгохранилище, в трапезной — улыбались друг другу, Сигрлинн почти всегда подходила первой, кивала, заговаривала о пустяках. Я не знал, что делать и как отвечать, терялся и краснел, сам не знаю почему. Сигрлинн начинала язвить, тонко, не без яда. Подшучивать и вышучивать она умела всегда — а я не понимал, зачем она это делает…

И да, она оставалась Светлой. Свет был всюду в ней и вокруг неё, и, быть может, оттого мне ещё больше хотелось овладеть тайнами «ничейной» Тьмы.

Но Хрофт и в самом деле указывал дорогу. А ещё её указывал и Ракот. Уже тогда, как я понимаю теперь, он задумал небывалое, «предерзейшее» — свергнуть Молодых Богов.

Зачем ему это потребовалось? — даже сейчас, множество веков спустя, Ракот по-прежнему говорил об этом без всякой охоты. Мол, чего ворошить прошлое, тем более неуспешное?

Но я понимаю, что моего названого брата завораживала и манила грандиозность, небывалость задачи. Молодые Боги не сделали ему ничего особенно плохого, разве что в один прекрасный день постарались положить предел его особо рьяным изысканиям в близких к Хаосу областях. Собственно говоря, с этого и началось так называемое «Первое Восстание» Ракота, название не совсем верное, потому что никакого отдельного «Второго Восстания» не было; так стали называть то всеобщее наступление, в которое перешёл новоявленный Владыка Тьмы, отразив первый натиск на свою цитадель. Именно тогда, в те дни, он и добился наибольших успехов, трижды штурмовал Обетованное, но на последний рывок сил уже не хватило — или же и не могло хватить изначально.

Но речь об этом ещё впереди.)

Он говорил хорошо и горячо, молодой маг Хедин. Тьма, тьма, тьма — постоянно повторялось в его речи. А Отец Дружин невольно думал в тот миг о великом волке, Фенрире, что скрылся где-то в междумирье и затаился, ожидая своего часа. У злосчастного сына Локи, несостоявшегося убийцы бога Одина, хватило соображения не жрать всё вокруг себя, привлекая внимание новых хозяев Упорядоченного. Конечно, Локи — «не ас и не ван», но асы приняли его, он сам, собственными силами сделался богом огня, пламя признало его власть над собой, но оно же и сделалось частью его натуры.

Истинный маг Ракот стремительно шёл по тому же пути. Власть над первозданной стихией завораживает, и ты сам не замечаешь, как, повелевая ею, становишься с нею единым целым.

Тьма поведёт Ракота одной-единственной дорогой. Она не может не бороться со светом, ибо их борьба — один из перводвигателей сущего. Но Ракот, его судьба, его война, ещё не начавшаяся, но неизбежная, — не более чем средство. Ракот не может победить, как Свет не может победить Тьму, а та — Свет. Однако те, кто связывает себя с тем или иным, проиграть вполне могут.

Впрочем, Ракот — всего лишь орудие. Хедин же — оружие. Оружие единственное и главное, и ошибки тут невозможны.

— Тьма Тьмою, — проворчал, поднимаясь, Отец Дружин и брякнул обратно на стол тяжеленную пивную кружку. — Сдаётся мне, нас опять с тобой ждёт странствие.

Теперь, когда было сказано главное, верхом на Слейпнире, дороги сделались куда короче. Бог Один и маг Хедин вдвоём отправились на дальний юг, туда, где начинались дороги, ведущие за пределы Большого Хьёрварда, вниз, к великому Дну Миров.

(Комментарий Хедина: это не так. В каком месте покидать мир — совершенно безразлично, Межреальность имеет свои тропы.)

Им годились не всякие пути. Не всякие — но лишь те, по которым Тьма расползлась особенно далеко. Словно древесные жилы, тянулись эти тропы вниз, к забытому богами Дну, и оттуда поднимался, сочась по капле, вековечный мрак.

(Комментарий Хедина: а, теперь понятно. Это так и назвалось — «тёмными дорогами», и я долго считал их лишь досужей выдумкой людских шаманов и колдунов, пока сам не оказался на них. Это лишь укрепляло меня в решимости моей «познать Тьму» и…