Чтение онлайн

Она и походила на Сигрлинн, и не походила. Походила внутренней силой, словно скрытый под плащом клинок. Походила отвагой, жаждой риска. Походила неистовством в любви, другим альвийкам, в общем, не слишком свойственным.

А отличалась тем, что никогда не язвила и не острословила. Словесных пикировок у нас с ней не бывало вообще. И… какое-то время мне это нравилось.

Ракот ввалился, едва не снеся покрытую тонкой резьбой дверь с цветными витражами. По правде говоря, дверь и впрямь не отличалась ни шириной, ни высотой, так что мощному телом Властелину Тьмы пришлось поворачиваться чуть ли не боком.

— Брат Хедин! — он шагнул, облапив меня по-медвежьи. — Ба! А это кто ж?

— Э… Лиайя, Ракот.

— Приветствую могучего владыку, — прошелестела альвийка, церемонно приседая и склонив голову.

— Прими вот, — Ракот небрежно скинул алый плащ ей прямо на руки. — Вели ей удалиться, брат.

— Повинуюсь, — Лиайя не подняла глаз, тихой тенью выскользнула за порог.

— Гм. Брат, не стоило бы так…

— Как «так»? — громыхнул Ракот.

— Она не служанка.

— А! — кажется, он даже смутился на миг. — Прости, Хедин. Не хотел.

— Привычки властителя, понимаю, — не удержался я.

— Ну, может, и так, — расхохотался Ракот. — Владыки Тьмы, брат Хедин, уже не просто Истинного Мага!

— Ты уверен, что тебе это так нужно? А что скажет Мерлин?

— Мерлин? — презрительно скривился Ракот. — Мне нет до него дела. Пусть попробует сказать хоть что-нибудь. Довольно он вещал нам с трона, будто и в самом деле король Поколения! Хватит, наслушались.

— Допустим. А что скажут Предвечные Владыки?

Ракот мрачно ухмыльнулся, шагнул ближе, положил руку мне на плечо.

— А вот это мы и увидим.

— Не слишком ли опрометчиво? Тьма, как ни крути, первородная субстанция. Её никто и никогда, насколько я знаю, не объявлял «своей». Даже Молодые Боги. У них есть Яргохор, но никто из них Тьмой не повелевает.

— Тем хуже для них! — Ракот сжал кулак. — Брат, я не привык ходить кругом да около, говорить околичностями. Ты, я знаю, последнее время тоже упорно занимался Тьмой.

— Ты знаешь? Откуда?

— Я всё-таки её Властелин, запамятовал? Когда кто-то особенно глубоко залезает в мои владения, я всегда чувствую.

— Хотел бы я так, — сказал я с искренней завистью. — А как это работает? Ты налагал заклятие, которое…

— Об этом поговорим в другой раз, — отмахнулся Ракот. — Пока же что я хотел тебе сказать — зная, что от тебя это никуда не уйдёт, — что я…

— Что ты готовишь войну?

Ракот гордо выпрямился, расправил плечи. Сейчас, вспоминая весь этот разговор столько лет спустя, я не могу не думать, что выглядел он тогда довольно-таки комично.

— На твоём месте я не стал бы этого делать, — я не дал ему раскрыть рта. — Нет, погоди, послушай меня, не впадая во гнев. Чего ты хочешь достичь? Ты хочешь власти над всем Упорядоченным?

— Быть может, — Ракот не отвёл взгляда. — Но что ж с того? Разве не поступили так же Молодые Боги?

— А, ты тоже знаешь?

— Трудно было б не узнать, подчинив себе Тьму, — брат пожал плечами. — Они, конечно, любимые дети Творца, они владеют Сущим; но когда-то были такими же пришлецами, возникшими из ниоткуда. Почему бы и не мне?

Он был вполне серьёзен, мой названый брат. Теперь, множество веков спустя, я понимаю, что его вело; тогда же — нет, не понимал. Я-сегодняшний нашёл бы верные слова; я-вчерашний думал, увы, больше о себе.

— А что с нами? С нашим Поколением? Мы служим Молодым Богам, предвечным владыкам. Как быть с этим? Да и Мерлин наверняка не останется в стороне.

— Никак. Молодые Боги держали в рабстве всех Древних, все Поколения, бывшие до нас. И спроси у своего драгоценного Мерлина, что с ними случилось.

— Он не мой, — обиделся я. — А что с ними случилось, я знаю и так. Нет ничего неизменного, Поколения сменяют друг друга. Так было и будет.

— А я не хочу, чтобы кто-то решал за меня, когда мне жить, а когда — умирать! — рявкнул Ракот. — Мы, Истинные Маги, есть Великий Предел, нам и решать самим, сколько и как жить. Настоящая свобода — в этом, брат Хедин.

И мы заспорили, в чём и как проявляется эта самая «настоящая свобода» и что, в сущности, Истинный Маг должен с ней делать. Сейчас мне тяжело вспоминать это — я мог бы отговорить названого брата от его безумного предприятия.

Хотя если смотреть на всё случившееся холодным и рассудочным взглядом Бога Равновесия, обязанного прятать свои страсти в самый дальний и тёмный угол (хотя у меня это всегда получалось откровенно плохо) — то в конце концов, как сказал бы Мерлин, «всё обернулось к вящей славе Творца». Каждый исполнил свою роль. Ракот восстал; я не пришёл ему на помощь, но и не присоединился к моему Поколению, что неудачно пыталось преградить ему путь; я начал создавать Ночную Империю; и в конечном итоге всё кончилось именно так, как кончилось.

К добру или к худу — не мне решать.

В тот наш разговор с Ракотом он говорил много и горячо. Смелость всегда права, восклицал он. Смерть Поколения — величайшее зло, наш долг — восстать против обречённости, против предначертанности нашей участи. Люди и другие существа смирились с конечностью собственного бытия — но мы, Истинные Маги, не смиримся!

Говорил он и множество других вещей, подобных записанному Старым Хрофтом. И он звал меня присоединиться к нему.

— Ты станешь моей правой рукой, Хедин.

— Ты издеваешься. С какой это радости? Я — и «правая рука»?!

— Потому что Повелитель Тьмы — это я, и другого быть не может! Понятно?

— Нет, не понятно! — огрызнулся я. — Смотри, на тебя при таких делах точно ополчится всё Поколение, и отнюдь не потому, что Молодые Боги будут гнать их всех в бой.

— Если я не боюсь самого Ямерта, то уж его собачонку Мерлина не испугаюсь и подавно! Как и всё Поколение! Ты ещё не видел моих крепостей, не видел мои армии!