Чтение онлайн

Хотя после того, как не сбылось Рагнаради, верить пророчествам — дурное дело.

И всё-таки бог Один брёл к своему одинокому обиталищу, низко опустив голову. Понимая, что чувствует хозяин, осторожно вытаскивал ноги из снега Слейпнир.

У самых дверей снега не было, держалась давняя руна, начертанная Старым Хрофтом, когда он только строил это жилище, — чтобы вход не заметало.

А у самых дверей уютно устроился, завернувшись в плащ, молодой маг Хедин.

(Комментарий Хедина: да, так оно всё и было. Именно в те дни, вернувшись из неведомых мне-тогдашнему странствий, Отец Дружин и погрузился в мрачную тоску.

Сейчас я понимаю, как рисковал тогда. Посещать Старого Хрофта, мягко говоря, не поощрялось. Нет, Мерлин не бегал от Фелосте к Макрану и от него к Эстери, а потом и к остальным, нашёптывая, мол, «кто навестит отшельника Хрофта в таком-то месте Восточного Хьёрварда, да будет навеки проклят» или там «извергнут»; на Хрофте было то, что я называл печатью гнева. Печатью гнева Молодых Богов. Предвечных Владык, как их ещё именовали тогда.

Мы обожали красивые слова.

Мы знали — нас учили, — что Предвечные Владыки явились в охваченное смутами и кровавыми распрями сущее, дабы принести мир, утишить губительные страсти. Нас учили, что прежде в мире властвовали «сильные», вернее, не властвовал по-настоящему никто. Жрали слабых, топтали Робких, давили смирных, не оставляя никому никакого выбора. Сила являла собой бурный океан в самый разгар свирепого шторма. Только в отличие от шторма на обычном океане эта буря и не думала кончаться.

У мира не было хозяев. Были те, кто сумел стать выше других, но это просто значило, что кормёжки у таких сделается больше, а у других, не столь удачливых, — меньше.

Да, насчёт «печати гнева».

У жилища Хрофта не стояла стража Молодых Богов. Не висело запрещающих надписей. Но любой, кто приблизился бы к нему, ощущал неудовольствие владык сразу же. Словно в спину тебе упирался холодный предупреждающий взгляд.

Сейчас я понимаю, что никакого взгляда, конечно же, не было. Просто достаточно несложное заклятие, позволявшее следить за обиталищем Отца Дружин, вдобавок поставленное так, чтобы мы, молодые маги Поколения, ощущали бы его наличие.

Старый Хрофт был приманкой. Ловушкой, расставленной на дерзких и не желавших мириться с кем-то установленными правилами. Но это я понимаю сейчас, а тогда повидать хозяина Живых Скал мне казалось чем-то вроде лихой проделки. Ну да, владыки не велят… но они и не угрожали никакими особыми карами.

Лишнее подтверждение того, что бог Один, сам того не желая, оказался живцом.

Правда, если верить его рукописи, получалось что я — чуть ли не единственный Истинный Маг, явившийся к нему в уже не легендарную эпоху. Все остальные оказались куда более послушными.

Значит, ловушка? Но меня никто не остановил, во всяком случае, до той поры, пока Ночная Империя не вошла в полную силу. Владыки сущего знали о моём непослушании — и ничего не сделали.

Почему?

Тогда, в пору моей молодости как Истинного Мага, я об этом не задумывался. Гнев богов казался чем-то невообразимо далёким, почти невозможным. Ведь и в самом деле, никто ж не грозил за встречи со Старым Хрофтом немедленными и жестокими карами!

Скорее всего, они хотели знать точно, на что мы способны. Чтобы потом уже «ставить пределы», разумеется, чужими руками. Именно это и случилось со мной, когда дело дошло до Ночной Империи. Наверное, Молодым Богам самим хотелось игры…

Так или иначе, именно с Хрофтом я полностью осознал, кем были старые хозяева мира. Я понял, что они были именно хозяевами, пусть и не всеобщими, как Ямерт, а каждый держал свою отчину. Не чудовищами — хотя и чудовищ среди них встречалось с преизлихом. Ямерт и его сородичи, как оказалось, истребили лишь тех, кто пытался сопротивляться их владычеству или же просто попался им под ноги. Нельзя забывать и о Губителе — от его руки тоже пало немало Древних.

Древними мы называли и ушедшие Поколения Истинных магов, и тех, кто был наделён силами, не принадлежа при этом к Молодым Богам.

…А Старый Хрофт тогда вернулся действительно в чёрной тоске.)

Молодой маг Хедин. Не слишком ли большие надежды возлагает на него бог Один? Наверное, Отец Дружин сам до конца в него не верил, иначе не отправлялся бы к Ракоту, словно пытаясь убедить самого себя, что решительный и храбрый Ракот всё-таки тоже годится для замышленного Старым Хрофтом.

Однако нет. Только этот Истинный Маг, только он, первый, появившийся за все истекшие тысячелетия по времени Митгарда.

Наверное, впервые Старому Хрофту предстояло решиться на такое — не самому выйти на битву, но вложить оружие в чужие руки. В чужие руки, которым к тому же не приказать. Можно только осторожно намекнуть. Он не должен знать конечных целей, ему надлежит прийти к ним самому. И, раз начав, обратного пути уже не будет. И кто знает, представится ли второй раз такая возможность?.. Такие, как Ракот, — может, и появятся. А вот подобные молодому магу Хедину…

Порой казалось, что всё бессмысленно и безнадёжно. Что лучше уж, наверное, отыскать Фенрира и вместе с ним — на последний штурм. Чтобы умереть, как положено богу Одину, а не отшельнику Хрофту, хозяину Живых Скал.

И от этих мыслей только и оставалось, что спасаться хмельной брагой.

Когда-то давно владыка Асгарда не нуждался в пище, мог пить, не пьянея. Сейчас всё изменилось. Хмель мог овладеть его головой, но Старому Хрофту это было даже на руку. Шаманы в его родном Хьёрварде в давно минувшие времена вливали в себя хмельные зелья, чтобы души их воспарили б над телом, ушли бы в тонкий мир. Может, и ему, бывшему богу Одину, откроется будущее? Правдивое будущее, такое, как…

Как в пророчествах вёльвы? В предсказаниях грядущего Рагнарёка, который так и не случился?

В пророчества верят слабые, подумал Отец Дружин. Мы, Древние Боги, хозяева Асгарда, верили в них, словно в нечто нерушимое, столь же вечное, как горы или небеса. Предсказания оказались пылью, в мире не стало ничего, достойного веры.

И сейчас все надежды — на этого молодого мага.

Есть отчего приналечь на брагу.

Казалось бы — чего горевать? Одно Поколение сменяет другое, будут новые Истинные, и когда-нибудь кто-то из них вновь придёт к Старому Хрофту, готовый научиться старой магии рун и давно забытых заклятий. Зачем тоска, зачем мрачные мысли?