Чтение онлайн

— Каким образом? — Аделаида вытаращила глаза на чародея.

— Когда вступила в ряды последователей тьмы. Помнишь оракула в Гиране?

— Но я даже ничего не сделала еще… Я думала, это просто карнавал… — пробормотала она, пытаясь вспомнить подробности своего разговора с оракулом.

— Ты сделала достаточно, чтобы вскрыть очередную печать, — утвердительно промолвил плащ.

— Так почему Вы раньше не явились и не вразумили меня? — набросилась она на того, кто называл себя Айнховентом.

— А ты раньше не звала, — прервал чародей ее обвинения. — И вообще, я уже сделал достаточно для этого мира в целом и для тебя в частности.

Аделаида подняла изумленные глаза на плащ, а тот невозмутимо продолжал:

— Когда твоя мать узнала о планах Хаэла на ребенка, что носила под сердцем, она тут же связалась с мастером Галлинтом, а тот — со мной. Мы неимоверными усилиями вернули Нику на Говорящий Остров и, чтобы никто не нашел ни тебя, ни ее, скрыли вас сильнейшим заклинанием. Нике оставалось лишь ограничить контакты с внешним миром и не появляться на большой земле. Но тебя, как магнитом, притянуло прямиком к иерарху Митраэлу, и наша защита была вскрыта.

— Так я сама угодила в эту ловушку?

Плащ кивнул.

— И что я должна делать теперь? — растерянно обратилась она к плащу.

— Делай что хочешь, — получила она ответ. — Свободу воли еще никто не отменял.

— А моя мать? Могу я… — прошептала Аделаида в надежде получить хоть какое-то напутствие, но голос перебил ее.

— Ты ее скоро увидишь. Ну или не так скоро — все зависит от тебя.

— Но ведь Хаэл защищает интересы короля… — попыталась она выдвинуть свой последний аргумент.

— Хаэл защищает интересы свои и своих тетрархов, выполняя «святую миссию», и при этом не брезгует никакими средствами. Служение королю — прекрасное и надежное прикрытие, как считаешь?

— Король Астеар никогда не пойдет войной на Аден. Он просто хочет получить суверенитет — и все, — заявила Аделаида, повторяя услышанные от Сальвии слова.

— Король не пойдет, ты права. Но как только гномы захватят власть в Гиране, и лорды Адена поймут, откуда у тех растут руки, тогда Астеару и не придется ничего предпринимать. Король Амадео сам найдет его и потребует объяснений. И быть войне, — все это звучало настолько невероятно и логично одновременно.

— Садись, — ласково обратился к собеседнице Айнховент, проведя рукой по плотной дымке.

Туман рассеялся, и под ногами оказалась прозрачная, как стекло, платформа. Видя замешательство своей подопечной, маг скинул плащ и, скрестив ноги, первым сел на стеклянную землю. Аделаида изумленным взглядом уставилась на великого чародея. Им оказался молодой человек с гладко выбритым лицом и кудрявыми пышными до плеч волосами. На нем были белая сорочка без рукавов и с широким вырезом на груди и голубые штаны из плотной материи. Он был бос, загорел и, улыбаясь во весь рот, глядел на нее ясными карими глазами.

— Я по-другому Вас себе представляла, магистр Айнховент, — пробормотала Аделаида, продолжая разглядывать необычный наряд волшебника.

— Ты садись давай… — пригласил он собеседницу последовать его примеру и похлопал по воздуху перед собой.

Аделаида потопталась на месте и, убедившись, что воздух на самом деле плотный, села на колени перед чародеем.

— Посмотри вниз, — попросил он.

Она опустила голову: далеко внизу под ними что-то вращалось. Аделаида пригляделась.

— Словно блюдечки какие… На них узоры: синие, желтые, зеленые.

— Вон та — твоя, — указал он на б'oльшую из тарелок, и Аделаида отчетливо различила на одной из ее сторон контуры континента, который так тщательно исследовала последние месяцы. Она подняла на Айнховента изумленный взгляд.

— Это что, наш мир?

— Ну да, — пожал он плечами и снова улыбнулся, — воинственный, жестокий, немного примитивный, но все же не настолько дикий, как то жалкое место, где я живу сейчас… Они даже магией не умеют пользоваться, да что там — они в нее вообще не верят! — мужчина театрально закатил глаза и покачал головой. — В общем, — продолжил он, — будет жалко, если такой славный мир просто раз — и исчезнет из-за того, что боги изначально не определились с правилами игры, не так ли? — Айнховент подмигнул Аделаиде.

— Но как я могу теперь хоть на что-то повлиять? — беспомощно покачала она головой.

— Запомни одно: если ты сделаешь хоть что-то — тебе смогут помочь. А пока ты сидишь на месте — любая помощь просто пролетит мимо тебя, — Айнховент еще раз загадочно улыбнулся и дотронулся рукой до ее холодного лба. — Считай, что это мое благословение.

***

Аделаида села на кровати. Была глубокая ночь, и ветер колыхал тонкий тюль на окнах. Она дотронулась до лба — словно сгусток энергии сидел у нее под кожей. Она зажгла свечу и посмотрелась в зеркало, но ничего особенного не увидела. Она подошла к окну — замок был оцеплен со всех сторон. Тонкая линия дороги исчезала за холмом на юге и далее вела в расщелину, за которой, как ей было известно, начиналась территория Адена, где на границе должен был стоять взвод караульных, а возможно, даже целое южное войско. Это был ее единственный шанс: добраться до границы и сдаться, а после предупредить короля Амадео о готовящемся перевороте. Самым трудным теперь было покинуть замок.

Аделаида переоделась в принесенное слугой платье и собрала волосы на затылке. Выйдя в коридор, она столкнулась с охранником, который был приставлен к ее двери, и он тут же попросил миледи вернуться в свои покои. Как бы отчаянно она ни объясняла, что хочет встретиться с отцом, тот лишь невозмутимо возражал, что сам немедленно пошлет за герцогом, и собирался уже окрикнуть лакея, но Аделаида, поняв, что никакие уговоры на него не подействуют, просто усыпила его. Теперь у нее было несколько минут, чтобы успеть скрыться. Она по памяти добралась до лестницы, ведущей вниз, и тенью прокралась до выхода. Но солдат, толпившихся в тесном дворике, было так много, что мимо них невозможно было протиснуться незамеченной. Аделаида обрела обычный вид и попробовала как ни в чем не бывало выйти из приоткрытых ворот.

— Никого не велено выпускать из замка без приказа герцога, — остановили ее у выхода два стражника с алебардами.

Она отчаянно пыталась придумать какую-нибудь вразумительную историю. Потом решила упасть в обморок и вызвать переполох, но вдруг за воротами заметила знакомого ей темного эльфа, Микаэла. Он о чем-то оживленно беседовал с двумя уродливыми квадратными орками в грубых костяных доспехах.

— Маркиз! Маркиз! — приветливо замахала она ему рукой, и позой, и выражением лица демонстрируя свою полнейшую беспомощность.

Эльф, завидев ее, тут же поднялся к воротам, где Аделаида продолжила обиженно причитать:

— Маркиз! Меня держат здесь взаперти, словно какую-то преступницу. А я ведь теперь вроде как владею всем этим, — она раскинула руки, обхватив взором замок и окрестности.

— Таков приказ герцога, Вашего отца, Ваша Светлость, — сурово отчеканил маркиз, но Аделаида, не обращая внимания ни на какие запреты, пролезла под скрещенными алебардами охранников и подошла вплотную к темному эльфу.

Стражники уже раскрыли рты, чтобы попросить дамочку вернуться внутрь, но маркиз дал им понять, что справится сам.