Чтение онлайн

– Куда она?

– Я не знаю.

– Странная она особа всё-таки.

Ирине молчала. Но согласно молчала, как показалось Анжеле, и стало чуть легче от того, что в незнакомом пространстве нашёлся союзник.

Тесса

Ей было стрёмно. Стрёмно ВСЁ ЗНАТЬ. Ладно, пусть не всё, ибо о предстоящих испытаниях Тереза не знала, но откуда-то помнила, где находится центр города, как найти ближайший публичный туалет, помнила, что пирожки в кафе напротив невкусные, за исключением слойки с мясом. Она хрустящая, сочная.

Голова была, как бездонный колодец, как необъятное хранилище неведомых данных – сформируй мысль-запрос, и ответ придёт сам собой. Откуда?

«Это всё он… – понимала Тесса. – Тот человек. Который не человек». Он изменил её, излечив, он вложил в неё свои знания. Намеренно? Скорее, случайно. И Тесса мучилась этими знаниями, как головной болью. Кто-то сказал бы: «Предупреждён – значит, вооружён…», «знания – сила» или другую ахинею, подобную этой, но когда знаешь о том, с чем никогда в жизни самолично не сталкивался, что не имел возможности исследовать, тогда знания – обуза. Они – как чужой чемодан или, на худой конец, соседский лэптоп, в котором лучше не изучать содержимое папок. К чему ей помнить, что название чахлого цветка на клумбе – «Викандра среднелистная», для чего понимать, чем смазывать бетон лестниц метро, чтобы не крошились? Она никогда в жизни не пробовала мясную слойку из «Дуги-Доги», но могла до малейшего звукового тона предположить, как крошится слоёное тесто, когда его прокусываешь.

Ей нужна была музыка. Наушники и любой плейлист. Сойдет попса, рок; она будет терпеть даже блюз, лишь бы пошёл фоном шум, лишь бы успокоился разум. Не напорись она в родном мире на лезвие наркоманского ножа, была бы сейчас дома. Заперлась бы в собственной спальне, врубила бы знакомые ритмы, провалилась бы в печаль, вместе с вокалом Алана Рихтера болела бы о несбыточном. Но то был бы дом. Свои стены, своя печаль. А тут…

Зря некоторые держат бумажник в заднем кармане. Его легче всего изъять, особенно если заставить «жертву» наклониться, споткнуться или случайно толкнуть её. Тереза выбрала последнее. В незнакомого парня врезалась «спонтанно», извинилась комкано, опять предвидела, что в кошельке почти двести местных долларов, что этого хватит на плеер и наушники. Ближайший магазин электроники через квартал, там неплохой выбор.

А вот то, что выпадет на асфальт чужой телефон, не ожидала. Парень был пьяненький, миролюбивый, извинения принял легкомысленным взмахом руки. И потерю сотового не заметил. Болван.

Тереза не верила собственной удаче – не разбилось стекло. Мобильник она сгребла быстро, прочь, убедившись, что её никто не окрикивает, зашагала ещё быстрее.

Плеер оказался не нужен. Парень, очевидно, был местным, либо прибыл в Монтану давно и музыкой успел забить память сотового до отказа. Тесса с облегчением и восторгом листала плейлисты и понимала – удача. Та самая, которую не нужно ждать, которую следовало хватать за хвост, горло, яйца и всё остальное, до чего сможешь дотянуться. Через дом имелся бутик мобильного оператора, где Тереза сменила сим-карту. Наплела что-то про пропажу-потерю, документы у неё не спросили – видимо, новичков здесь было много, идентификаторами сразу обеспечивали не всех. Консультант помог закинуть деньги на баланс. И спустя пятнадцать минут счастливая покупательница, комкая в руках чужие купюры, выбирала наушники.

Она сама не знала, почему остановилась на гарнитуре. Всегда любила объёмные динамики и хорошее звучание, но тут к изогнутой палочке с микрофоном будто прилипла. Взяла и «капельки» про запас, гарнитуру надела сразу. Расплатилась, врубила незнакомый рок и выдохнула с облегчением.

Ей, сидящей на лавке сквера и знающей названия созвездия в чужом небе, было сложнее всего понять, кто она такая теперь. Раньше всё было просто – Тереза и Тереза. Вечный изгой в школе, криворучка для матери, сатана для брата. Череда укоризненных вздохов для отца. А тут?

Кража не волновала. Тесса не верила, что задержится в Монтане надолго – нигде не задерживалась. Потому вела себя не так, как требовали правила, а так, как хотелось ей самой. Хоть какая-то внутренняя свобода.

Музыка завораживала. Хорошие ритмы, динамичное «повествование». А главное, несмотря на единственный наушник, левый, голова слышала объём как в привычных «Коссах». Чудно. Внешние звуки музыка не глушила, голоса и сигналы раздражённых таксистов тоже. Если подумать – идеально. Чужих денег осталось почти сто сорок долларов; симка в телефоне новая, её не отследить. Если поймают за воровство, начнут разборки, будет приключение. А приключения Тереза любила, любила движуху, противостояния, войну.

Война растит на тебе броню. Когда тебя со всех сторон пихают, пытаются наступить подошвой на голову, ты учишься драться, стоять за себя.

И только внутри, где никто не видит, остаёшься маленьким и слабым, вечно ищущим друзей. Вот русская и румынка подружатся быстро – у Терезы от этой мысли сводило зубы. Но почему никогда не находилось друга для Тессы? Такого же мелкого, невзрачного, неприглядного и, может, дурного на голову. Они бы бились с этим миром вместе, вдвоём. Ведь так проще…

В общежитие она шагала, думая о том, что если дверь окажется заперта, то она будет пинать по ней. Громко и долго. Перебудит всю округу, а когда ей откроют, то с видом победителя, с ухмылкой-оскалом прошествует внутрь. Ибо нефиг.

Но дверь никто не запирал.

В комнате витал слабый запах шампуня и мокрых полотенец – кто-то ходил в душ. Погашены были обе прикроватные лампы, соседки делали вид, что спят. Тереза плюхнулась на свою кровать. Не пролежав и минуты, поднялась, долго рылась в холодильнике, гримасничая по поводу чужого молчаливого негодования от шума (Пошли все в жопу!), нашла бутылку воды, поставила на прикроватную тумбу. И только после этого сняла ботинки, разделась и залезла под одеяло.

Долго смотрела на майку с дырой-порезом, которую повесила на спинку постели. Майку, залитую бурой кровью; трогала живот там, где не осталось даже шрама.

Помнился холод в подворотне, помнились странные глаза незнакомца, встреча с которым разделила всё на «до» и «после».

«На каждом этаже по четыре коридора, в каждой секции по шестнадцать комнат… Краны в душевых латунные… Трещина в форме буквы «N» на потолочной штукатурке на западном лестничном пролёте…»

Почему она знает обо всём на свете? Для чего?

Казалось, она опять летит в коконе из одиночества. Раньше этот кокон летел через одну Вселенную, теперь – через другую. Разницы никакой. Где-то на задворках сознания теплилась надежда, что снова получится ощутить то чувство, которое посетило Терезу при выходе из лифта: «Ты здесь не одна, девочка, теперь всё будет хорошо…» Хотя бы ненадолго. Хотя бы ещё разок.

* * *

К востоку от Монтаны.

– Мистер Воган, посмотрите на этих двоих. Новенькие…

Самюэль поморщился и нехотя оторвался от размышлений. Для своих помощников он всегда мистер Воган, потому что «Самюэль» – как слащавый пацан, как жирняк-размазня. А размазнёй Воган никогда не являлся.

Погода стояла хорошая, двери склада были нараспашку, но в комнатах со стационарными стеклянными блоками царила прохлада. Химическим процессам всегда требовалась точная температура.

– У этой… – Гебион, лысеющий учёный в очках с толстыми стёклами, ткнул на первое фото. – У Анжелы Аремьяновой правильный слепок генотипа ауры подвижности. Отличный геном-ключ совместимости. Мы искали такой…