Чтение онлайн

Ладно, пять минут его она повспоминать может, ведь скоро опять отвлекут испытания, диалоги, действия, взаимодействия… Скоро станет не до горько-сладких мечтательных мыслей. Лика приготовилась нырнуть во вчерашний вечер, как в горячий банный чан – приготовилась и к боли, и к наслаждению.

Но ей не дали.

Кто-то опустился рядом на лавку, а ей, словившей порцию раздражения, не хотелось открывать глаза. Тем более, ругаться. Придется, наверное, просто подняться, поискать другое тихое место, более уединенное. Или, может, теперь уже прямиком в общагу.

Чуть сгладило раздражение то, что незваный гость приятно пах. Черт, он здорово пах – не слишком приторно, по-мужски, влекуще. Ноздри против воли затрепетали, пытаясь вычленить молекулы парфюма среди обычных, ароматом не окрашенных.

Анжела даже с каким-то разочарованием в последний раз глубоко втянула воздух, зная, что сейчас откроет глаза, что наваждение рассеется. Обычно запах – не гарант того, что человек окажется приятным тоже, увы.

Выдохнула она, распахивая веки. Голову опустила вниз. И практически сразу уткнулась взглядом в колено, обтянутое джинсами. А поверх него руку… со змейкой.

У нее изморозь шока прошлась и по позвоночника, и по мозгу. А после жар. Хотелось запомнить эту руку как-то по особенному, запечатлеть рисунок клеток кожи, если бы подобное было возможно, сфотографировать волоски в приближении. Рядом с ним она так легко становилась дурочкой…

Но Лок – настоящий Лок сидел рядом с ней на лавке. Это он опустился по соседству, это он дурманяще приятно пах. А после хрипловатым голосом, как после сна, произнес.

– Привет.

– Привет.

Ответили почему-то одни губы, звук наружу не шел.

Он был настоящим, не менее мужественным и красивым в свете солнечного дня. Он был человеком, с кем ей хотелось гулять за руку под дождем, обтираться в объятьях по подворотням, сидеть на перилах моста ночью, глядя на отражения в реке. И его же она не смела в открытую рассматривать, хотя хотелось так, что сводило пальцы.

Анжела так и не сумела подобрать подходящую фразу для продолжения беседы. Внутри обида и раздражение боролись с радостью. Сердце довлело над мозгом, но логика не собиралась сдавать позиции. А она сама между двух огней.

– Как испытания?

Глаза дока, как осенняя листва, как самый глубокий её оттенок. Черт, она хотела бы эти глаза рассматривать при разном освещении.

– Некоторые… сложные.

Наверное, ни к чему детали.

– Они стоят того, чтобы быть пройденными.

«Ты стоил. Когда ты был целью» – Лика не стала добавлять это вслух. А сейчас цели не осталось, просто ослиное упорство.

Могла бы она сейчас остановить момент, непременно остановила бы. Чтобы просто рассмотреть его, полюбоваться. Хуже всего, что от Локхарта до сих пор исходило чувство, которое манит прижаться, утонуть в объятьях. Чувство кого-то не чужого, очень и очень нужного.

– У тебя исчезли предписания?

Почему ты здесь?

– Наоборот. С каждым разом, когда я приближаюсь к тебе, они ужесточаются. – Притягательный сосед помолчал. Затем добавил с усмешкой. – За то, что я тебя поцеловал, меня оштрафовали на такую сумму, что я почти остался без трусов.

Анжела почему-то улыбалась. Как не улыбаться, представляя Лока без трусов?

– Какая прелесть.

Фраза, наверное, прозвучала глупее некуда, но ей почему-то было смешно. Веселый «Локи» улыбался тоже, он вообще был легким, каким-то заразительным в своей веселой и сексуальной энергии. Странное сочетание, оно сносило ей башню.

– И отстранили от работы на две недели.

День стал каким-то иным, теплее, что ли. Не снаружи, но внутри. Хотя, может, рано радоваться?

– Поэтому ты пошел топить горе в бар?

Молчание. После Локхарт хмыкнул.

– Ты знаешь, что через две недели мне предстоит пройти комиссионный тест на «непривязанность» к кому-либо из тех, кого я перевозил. Проверку на «равнодушие».

– Ты это равнодушие в себе развивал с помощью той кудрявой особы вчера?

– Марты? – Он сногсшибательно улыбался. – Она, конечно, любит потискать парней, ей это приносит успокоение. Вот только она в тебе, по-моему, была заинтересована больше, чем я.

– В каком… смысле?

– Она предпочитает женщин.

«Так что равнодушие к тебе я с ней не развил»

«Все еще может быть хорошо» – вспомнились слова Ринки. И как же к месту они оказались, потому что если Марта – женщина нетрадиционной ориентации, значит… не всё потеряно? Забилась, как птица со сломанным крылом, притихшая до того надежда.

– А ты ревнивая.

– Как «фак». – То есть «очень». Лика, не задумываясь, использовала фразу одного товарища с лингвистического факультета. (*like f%ck – матерное выражение «чрезвычайно» в переводе с английского – прим. автора). Да и к чему скрывать? Полуулыбка дока кружила голову. – Что ж, сдашь свой тест, вернешь работу, так?

Он молчал долго, только взгляд стал странно-тягучим, более серьезным.

– Сомневаюсь.

– Еще не вечер.

Она говорила бравурно, как будто, ей всё равно, но внутри кружились от счастья цветные листья. Чувства есть – в ней, и в нём.

Наверное, впервые за всё это время она позволила себе смотреть ему в глаза прямо, не отрываясь. И не могла оторваться, тонула. Стало плевать на внешний мир, они же сделаны друг для друга, какие могут быть препоны? Он должен это чувствовать.

– Можно… тебя обнять? – спросила вдруг просто, как девчонка, как беззащитная, сбросившая все щиты девчонка.

Тишина с примесью сожаления.

– Только, если хочешь лишить меня и еды, и работы.

Щиты нужно было поднимать с земли, прилаживать на место броню и закрывать входы. Но он смотрел по-особенному, Ринка была права.

Тяжело вот так рваться на части.

– Так зачем ты пришел, если каждый твой визит оканчивается строгими мерами?

Пришлось отвернуться, иначе плыла от чувств голова.

– Хотел спросить про вчерашнюю записку. – Ах, вот оно что… – Ты видела того, кто её оставил? Где это было?

– В «Ривари» вчера.

– Кто принес её, помнишь хоть что-нибудь?

Лике не хотелось думать, что док здесь только поэтому, из-за записки. Ей отчаянно требовалось чувствовать, что он здесь из-за неё.

– Этот человек подставил тебя, а так же меня и мою команду. Выговор ушел всем. Я хотел бы этого «друга» найти.

Увы, ей нечего было сказать.

– Никто не подходил к столу, я уже думала об этом. Даже официант… Мы с подругой говорили, отвлеклись ненадолго, и бумажка уже лежала. Никаких людей вокруг.