Чтение онлайн

Ей бы вздохнуть, только всё равно хорошо на душе.

– А тебе? – вдруг спохватилась Тереза. – Я могу отдать деньги тебе?

«– За что?»

– За подсказки. За моё… спасение. Ведь я… должна. Однажды ты сказал, настанет черед расплатиться.

На том конце ухмыльнулись весело, так насмехаются над ребенком, измазавшим себе лицо тортом.

Но Тереза спрашивала серьезно. Во-первых, Информатор помог ей выиграть, она сама не справилась бы. Во-вторых, она все-таки была ему должна.

«– Я рад, что ты об этом спросила. Однако будем считать, что свою плату ты отдаешь мне общением. Деньги оставь себе».

Дальше по коридору она шагала молча. Но впервые за долгое время робко и тепло улыбалась душа. Пусть не совсем сама, пусть с чужой помощью, но она справилась со сложным заданием. И теперь гордилась собой. Редкое, почти незнакомое чувство.

* * *

(Valeria Castro – Cuidate)

Они курили, и разговор шел на балконе. Точнее, курила Анжела, Ринка слушала, но Тесса, непонятным образом настроившись на чужую речь сквозь стекло, слышала каждое слово. Не важно, что от двери далеко, неважно, что она сидела на своей кровати – вновь проявились новые умения.

– … не мог обычный человек знать путь, понимаешь? Только «свой».

– Согласна, до неё все провалились…

– …а она нигде не ошиблась, ни в одном шаге…

Говорили, конечно, про неё.

Отсюда не чувствовался дым, но Тереза как будто вдыхала его тоже. Она отчетливо слышала шелест листвы, ощущала этот вечер целиком, со всем, что в нем было – простынею под пятой точкой, пачками денег, запрятанными в сумку в шкафу, чужим недовольством.

– Только,… зачем ей, если она «местная», денежный приз?

– Чтобы выпендриться, опять доказать, что она круче всех…

– Всё равно, как будто… что-то не сходится. – Румынка слушала интуицию лучше, у русской неадекватные чувства затмевали логику. – Очень сложно сегодня было.

– Согласна.

Тишина. Тесса почему-то слышала, как внизу под кустом шевелится, роя землю, мышка-полевка. Эти новые таланты перестали колыхать её воображение; может, сказывалась усталость.

– Я хочу к ней обратиться…

Румынка.

– С чем?

– Спросить её про Александера… Может, она знает, где он находится?

– Если знает, если скажет, попросит вылизать ей жопу до блеска.

Тесса с закрытыми глазами поморщилась.

– Не скажет, наверное. Я сегодня назвала её «гадиной»…

– … и не сильно ошиблась.

– Все равно стыдно. Я,… понимаешь,… я срываюсь. Чувствую себя, как канатоходец над пропастью, и кажется, что на следующем шаге упаду.

Тереза почему-то ощущала чужие чувства тоже – тоску, безнадегу, почти отчаяние.

– Всего два дня назад я ушла из дома. Там тоже было давление, но только мать, я к ней привыкла. А тут… – У Ирине внутри истончившаяся паутина – слишком много волнений и тревог. – Плюс еще ты говоришь, что за нами кто-то гоняется.

– А разве нет? Ты посмотри на факты… – Тишина. Лика затянулась. – Как будто кто-то прицельно пытается нас выжить. Мы изначально кому-то тут неудобны.

– Мне бы его увидеть, – Ринка словно не слышала, – хоть на минуту, хоть издали посмотреть. Всё проще бы стало.

– Пересечем еще одну запретную зону, и завтра получим новый коэффициент тяжести испытаний.

– Почему пересечем? Я одна могу…

– Одну я тебя не отпущу, вместе, конечно.

«Ты, вот, увидела своего Лока, тебе стало намного легче. Просто потому что еще раз увидела, ради чего» – Тесса в данную минуту, растворившись сознанием, слышала, кажется, чужие мысли.

Где он, этот Александер? Кто такой вообще? Ей стало интересно. Ответ дал Информатор.

«– Александер Десплат. Сейчас не в городе, чинит оборудование на объектах за барьером»

Тереза поднялась с кровати, вздохнула – она ненавидела быть хорошей. Это никогда не окупалось. Но все-таки взяла блокнот, вырвала лист, написала на нем все слово в слово, как сказал собеседник в гарнитуре. «Не в городе… На объекте… За барьером». Сложила бумагу, кинула Ринке на кровать.

«– Она будет признательна»

Голос Информатора звучал привычно тепло, чуть насмешливо, одобрительно.

– Да насрать. Мою репутацию все равно уже ничто не спасет.

Она упала на свою кровать, отвернулась к стене лицом. Как так? Деньги есть, призы есть, победы есть – счастья нет. Нечестно.

– Скажи, – спросила тихо, – я обречена на вечное одиночество?

«Со своим характер, такая, какая я есть?»

Хотела сходить помыться, но вместо этого укрылась одеялом с головой. Закрыла глаза, какое-то время тихо лежала – на балконе о чем-то говорили, она уже не слушала.

– Да? – бессильно злилась, потому что Информатор молчал. Пусть уже скажет, что ждать нечего. Ей не привыкать к плохим новостям, только к пустоте внутри привыкнуть сложно.

Прошло, наверное, минуты две, когда голос в наушнике произнес одно слово.

«– Нет».

Анжела

(Umar Keyn – I Need you)

Ей снился чудный сон, в котором снова она и мама. Нет, не такой, как в настоящем прошлом; Лика будто заглянула в другую ветку развития события. Где мать не болела, но была бодрой, очень деловой, имела свой бизнес по продаже украшений, одевалась стильно. Не важно, что во сне всё было иначе, Анжела помнила ласковость маминых веселых глаз, их тепло. Теплом был пропитан другой – большой и светлый – дом, общение, каждый миллиметр сада, что простирался сразу за террасой.

Монтана невидимо подбадривала, так казалось Лике. Потому что сразу за первым сном, перетекшим в небытие, пришел второй. В нём у двери общежития стоял Лок. И он ждал свою «девушку», ждал, потому что наплевал на деньги, штрафы и санкции. Он просто хотел её рядом с собой, и во сне она неслась наверх, чтобы захватить из комнаты свои вещи. А после вниз не спустилась – опять сюжет иной реальности растворился в забвении.

Утро. Анжела сидела на постели и с некоторой горечью думала о том, что осталась бы в том втором сне жить. Пусть это и нечестно, пусть так и не говорят. Там её любили всем сердцем, там между ней и Локхартом барьеры не стояли.

Но здесь было лучше, чем в оставленном доме. Оставленном позади мире. Там из «родных», которые совсем не родные, только сводный брат и отчим, неплохие знакомые и пустое сердце. Здесь же шанс на любовь.

Ринка, уже успевшая посетить ванную, теперь занятую Тессой, стояла у инфобокса; и Лика содроганием ожидала плохих новостей.

– Ну что? – спросила она глухо. – Во сколько начинаем страдать?

Ирине молчала, нажимала на экран, хмурилась, удивлялась, снова нажимала. Она, вчера неожиданно получившая записку от Тессы, успокоилась, заставила себя отыскать почву под ногами – это чувствовалось по движениям, по выражению лицу.