Чтение онлайн

— Вот, — говорит она и проносит небольшую сумку через щель в заборе.

Я протягиваю руку, чтобы взять то, что Каталина принесла, намеренно касаясь пальцами ее пальцев.

— О. — Кажется, она удивлена, но не отходит.

Я заглядываю в пакет и нахожу там сэндвич, немного фруктов и маленькую бутылку воды.

Я тут же поворачиваю голову в ее сторону.

— Почему? — хриплю я, мой голос охрип от боли.

— Тебе нужно позаботиться о себе. — Она улыбается, нежной улыбкой, которая трогает меня до глубины души.

— Спасибо… — говорю я, все еще пребывая в благоговении от того, что она сделала это для меня — для незнакомца.

Я не думаю, что кто-то когда-либо дарил мне что-то.

Я снова смотрю на содержимое сумки и чувствую, что из моего глаза течет влага. Я всхлипываю.

— Спасибо, — снова шепчу я.

— Тебе не нужно благодарить меня. Любой бы сделал то же самое.

Никто никогда не делал того же. Не со мной…

— Можешь подойти ближе? — говорит она и достает белую ткань.

— Что это?

— Тебе нужно очистить раны, убедиться, что они не заражены, — объясняет она и подзывает меня еще ближе.

Я просовываю лицо сквозь пикеты, и она прикасается тканью к моей коже, мягкими движениями очищая мои раны. Она наносит немного дезинфицирующего средства, и я пару раз отпрыгиваю назад, когда меня жжет.

Она хихикает.

Я смотрю на нее с благоговением.

Никто никогда раньше не заботился о моих ранах — а их у меня было немало.

Не знаю, что побуждает меня, но я останавливаю ее руку, когда она собирается дотянуться до моего глаза. Я подношу ее к губам и целомудренно целую ее костяшки.

— Спасибо. — Мне все равно, сколько раз я это скажу, и как буду выглядеть. Но я благодарен ей так, как никогда не думал, что это возможно.

Она краснеет, но не убирает руку.

Мы сидим так некоторое время, прежде чем она говорит мне, что ей пора идти. Но перед этим она спрашивает меня о чем-то, что шокирует меня до глубины души.

— Ты придешь еще раз?

Я не отвечаю, и она больше не спрашивает.

Но в течение следующих нескольких дней я исправно прихожу в одно и то же время, в одно и то же место. Она приносит мне лекарства и еду, и мы составляем друг другу компанию, разговаривая о банальностях.

Она понятия не имеет, кто я, и что она для меня значит.

Она не представляет, какую цену я заплачу за мечту о чем-то недосягаемом.

Наши дни

Слезы катятся по ее лицу после того, как я пересказываю ей все. Я утаиваю более деликатные детали, такие как причина, по которой я был так избит в тот день, или то, что, влюбившись в нее, я стал слабаком в глазах отца. И он исправил меня самым ужасным образом.

— Я не знаю, что сказать, — шепчет она, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Почему ты никогда не приходил за мной?

— Я не думал, что достоин тебя. Мое прошлое… оно ужасное. — Это полуправда, но если бы она знала настоящую причину… Я даже не хочу идти туда. Может, я и держался в стороне, но это не значит, что Каталина покинула мои мысли хотя бы на день.

— Марчелло. — Мое имя на ее губах успокаивает меня так, как я никогда не думал, что это возможно. Возможно, она способна снова сделать меня целым. Но моя жена также способна разорвать меня на части.

— Ты сходила с ума?

— Сходила с ума? Почему?

— Потому что я не сказал тебе раньше.

— Нет… нет. — Она качает головой, ее глаза смягчаются, когда она смотрит на меня. — Я никогда не могла бы злиться на тебя. Но у меня есть вопросы. — Она прижимается ближе ко мне, ее голова лежит на моей груди. — Как получилось, что ты влюбился в меня только после этих коротких встреч? Это кажется немного… странным. Не то чтобы я не была благодарна. Ты даже не представляешь, как мне приятно знать, что ты чувствуешь то же самое. — Последние слова она произносит более мягким тоном, как будто смущаясь.

— Это было довольно легко. Когда ты знаешь только жестокость, человек, который учит тебя доброте, становится центром твоей вселенной. Ты стала моей, Лина. Когда ты дала мне ту маленькую сумку с едой, или, когда лечила мои раны, ты заставила меня поверить, что в мире есть что-то еще, кроме зла. Ты заставила меня снова надеяться. — Даже если эта надежда впоследствии развеялась. Она все равно показала мне другой способ существования, и за это она стала моей музой, моим главным желанием.

— Что случилось с тобой, Марчелло?

— Скорее, что не случилось, — резко отвечаю я. — Я расскажу тебе…

— Когда-нибудь, — хихикает она, когда мы произносим это слово в унисон.

— Не то чтобы я не хотел, Лина. Но мне трудно говорить об этом. — И потому что часть меня не думает, что она будет смотреть на меня так же, если узнает о том, что я сделал.

— Я здесь. Когда захочешь поговорить. — Она целует мою грудь, ее лицо прижимается к моему боку.

— Значит, ты любишь меня. — Я деликатно меняю тему, хотя все еще не могу поверить, что она меня любит. Это просто слишком хорошо, чтобы быть правдой, учитывая, что я так долго мечтал услышать от нее эти слова.

— И ты любишь меня, — парирует она в ответ, выгнув бровь, ее губы подергиваются овечьей улыбкой.

— Так сильно, что больно. — Я поддеваю пальцем ее подбородок, желая показать ей искренность в моих глазах. — Нет ничего, что я не сделал бы для тебя, Лина. Скажи мне умереть завтра, и я умру. Скажи мне жить, и я буду твоим слугой. Навсегда.

Она дважды моргает, улыбка расплывается на ее губах.

— Отлично. Как мой слуга, я приказываю тебе никогда не переставать любить меня.

— Легко.

— И я хочу иметь много-много детей.

— Договорились, — тут же говорю я.

— Правда? Как насчет десяти? — Лина с вызовом поднимает бровь.

— Мне подходит десять, но я беспокоюсь о тебе, так как ты будешь делать тяжелую работу.

— Я не против. Я хочу большую семью. — Она задумчиво наклоняет голову. — Большую любящую семью.

— Тогда я дам тебе все, что ты хочешь.

Я обнимаю ее, моя голова покоится на ее голове.

И тихо молюсь.

Что ее любви будет достаточно.