Море и берег. Сага о Скаре. Книга вторая
Шрифт:
– Любезный господин, вы мне еще должны выплатить десять процентов комиссии от совершаемой нами сделки!
Я в своей душе удивился подобному запросу с его стороны, но не стал его оспаривать, ведь сделки как таковой и не было. Так как между нами должен был пройти очень простой обмен документов при непосредственном его содействии. Но, опять-таки хорошо понимая, что в юриспруденции я полный лох, нотариусу я протянул тысячу золотых флоринов. Получив свои комиссионные, нотариус шкатулку с десятью тысячами флоринов оставил на столе, а сам отправился к одному из купцов по имени Антуан, чтобы у него забрать судовые бумаги на биремы. Он тщательно их перелистал. Затем он вернулся к своему месту, взял шкатулку с моими флоринами и ее отнес купцу Антуану.
Я же получил судовые документы на «Весеннюю Ласточку» и сразу же почувствовал, как у меня полегчало на душе!
Глава 4
1
Придворная магиня Ивонн де ля Рунж стояла у ворот лагеря, ожидая возвращения Повелителя из разведки. Она поступила так, как уже много столетий поступали замужние женщины Тринидада, выходя к калитке дома, чтобы встретить кормильца семьи, мужа, возвращающегося с охоты на дикого зверя. Только Омара Эль-Нассара придворная магиня встречала не у калитки их семейного дома, а у ворот военного лагеря. Весь день она была занята встречами с солдатами и офицерами, сбором информации обо всем, что происходило в этом лагере до их появления. Но где-то в районе восьми часов вечера что-то внутри Ивонн де ля Рунж напомнило, отправляясь в разведку Омар Эль-Нассар ей сказал, что он вместе с Сандербергом планирует вернуться обратно в лагерь между восемью и девятью часами вечера. Она на секунду забежала к себе в палатку, водой всполоснула лицо, причесалась и решительно направилась к воротам, через которое Эль-Нассар и Сандерберг покинули лагерь.
Лейтенант Кимвелл расстарался, с сегодняшнего утра у всех ворот лагеря постоянно дежурили караул, не отходя от них ни на шаг. Когда караул у Северных ворот лагеря заметил приближающуюся к их воротам придворную магиню, то поначалу оцепенел, совершенно не понимая, с какой целью эта магиня к ним идет. С раннего утра, с самой побудки все солдаты и офицеры лагеря только что и делали, что занимались обсуждением возвращение Повелителя в их лагерь вместе с придворной магиней. Не имея вообще какой-либо конкретной информации, связанной с этим возвращением, лагерь моментально стал дополнятся слухами и вымыслами касательно взаимоотношений самого Повелителя с красавицей магиней. По крайней мере, простые солдатские умы решили, что, если они не женаты, то, наверняка, любовники. Иными словами, Ивонн де ля Рунж в самом лагере начала котироваться наиболее влиятельной особой в ближнем окружении Повелителя!
Поэтому теперь становится понятным, почему караул у лагерных ворот попросту оцепенел при виде приближающейся придворной магини. Старший караула, от греха подальше, своим парням приказал встать в шеренгу.
– Эй, вы, отморозки, а, ну ка, становитесь в шеренгу! Замрите, дышать начнете, когда я вам разрешу!
Когда Ивонн приблизилась к воротам, то она сразу же обратила внимание на замерший по стойке смирно караул. Каждый караульный имел косую сажень в плечах и ростом был под самое небо. Одним словом, битюг битюгом, на которых в деревнях пахали земли. Всего их было десять здоровенных парней. Вот только старший караула своей статью немного подвел, он был простым мужиком-крестьянином, обычного росточка. Некоторое время Ивонн де ля Рунж постояла перед шеренгой, всматриваясь в лица молодых сельских парней, отцами проданные в армию. Но так ничего не сказав отправилась за ворота. Там она опять-таки немного постояла, на этот раз вглядываясь в дорога, но та была безлюдна. Тогда Ивонн подошла к одной из стоек ворот и, опершись на нее плечом, стала ожидать появление Омара Эль-Нассара.
Все это время своим поведением придворная магиня старалась держаться и себя вести таким образом, чтобы не или не напугать караульных. Честно говоря, в тот момент и сама Ивонна не понимала, какая сила ее заставило бросить работу и поспешить к этим лагерным воротам. Создалась ситуация, в которой самой магине не хотелось самой же признаваться в том, что что-то внутри, ей подсказало, что Омар Эль-Нассар скоро вернется и было бы хорошо его встретить у ворот. Когда эта мысль появилась в ее голове, то в тот момент она проводило первое ознакомительное занятие с разведчиками из полуэскадрона Сандерберга. Ивонн прямо в самой седине этого занятия к разведчикам вдруг обратилась со следующими словами:
– На сегодня мы отработали все, что я запланировала! Так что, парни, можете быть свободными!
Прервав занятие, Ивонн де ля Рунж отправилась в свою палатку, а затем уже пошла к воротам лагеря. В тот момент она пока еще полностью не осмысливала подобное свое намерение и саму себя повела, как другие женщины себя вели в подобных ситуациях. Ей попросту захотелось встретить Омара и ее ноги сами понеслись к воротам!
Ивонн де ля Рунж стояла, сложив руки на груди, плечом опершись на одну из стоек ворот. В тот момент у нее в голове не было ни одной мысли о делах, весь божий день ее мучавших. Все свои деловые мысли эта женщина оставила за воротами лагеря, словно о них забыла и не хотела вспоминать. В данный момент Ивонн наслаждались ожиданием возвращения Омара Эль-Нассара. Впервые она саму себя почувствовала просто женщиной, не обремененной государственными делами и вопросами.
Вскоре вдали на дороге показалось небольшое облачко пыли, которое с заметной скоростью приближалось к лагерю. Пока придворная магиня не видела всадников, кто поднял в воздух это облачко пыли. Слишком уж далеко от ворот было до этого облачка пыли. Но почему-то она хорошо знала, что это Омар Эль-Нассар и Сандерберг наперегонки друг с другом на своих единорогах спешат засветло вернуться в лагерь. И тогда придворная магиня, вторая по своей значимости чиновник султаната, себя снова повела, как простая женщина. Радостно улыбаясь, она вышла на середину дороги, свою правую руку подняла вверх и стала ею размахивать. Тем самым она приветствовала возвращение хозяина дома, Омара Эль-Нассара и младшего лейтенанта Сандерберга сопровождавшего Повелителя.
Не откладывая дела, возникшие после ночных разговоров с лейтенантом Кимвеллом и с придворной магиней, в долгий ящик, свое сегодняшнее утро Эль-Нассар решил посвятить рекогносцировке окружающей местности с целью поиска места для строительства нового лагеря. Нужно было бы срочно отыскать место для строительства нового базового лагеря и уже в нем заняться переформированием всех тел сил, что остались после командования капитана Мурильо. Он прислужнику, оставшемуся после Мурильо, приказал разыскать младшего лейтенанта Сандерберга. Когда тот появился в его палатке, то он у него поинтересовался:
– Лейтенант, не можешь ли ты мне поблизости показать те места, которые по твоему мнению, можно было бы использовать для строительства нового лагеря?!
– Таких мест в наличие имеется сколько угодно, сэр! Немало таких мест имеется в окрестностях, где можно было бы построить новый лагерь!
– Тогда седлай своего единорога, мы оба вместе отправляемся в дорогу! В течение этого дня ты мне покажешь только те места, где мы могли себе построить новый лагерь!
– Простите, сэр! А как же передовые дозоры и охрана! Чтобы все это организовать мне потребуется время! Так что в дорогу мы сможем отправиться не ранее полудня!
– Лейтенант, видимо, ты меня не совсем понял! Я же тебе только что сказал, что я и ты, только мы двое отправляемся в рекогносцировку и никого другого мы с собой брать не будем! Понимаешь, только ты и я, так что, лейтенант, седлай своего единорога и прямо сейчас мы отправляемся в дорогу!
Хорошо понимая, что с Повелителем не стоит и даже опасно спорить, младший лейтенант Сандерберг рысью побежал к коновязи, седлать своего единорога. Очень скоро два всадника на верховых единорогах через Северные ворота покинули просыпающийся лагерь.
Женщину у ворот лагеря, машущую поднятой верх рукой, Эль-Нассар увидел издалека. Когда он эту женщину впервые заметил, то у него почему-то вдруг екнуло в сердце. До этого момента он вместе с Сандербергом развлекался скачками на перегонки на своих единорогах. Всю дорогу в течение всей рекогносцировки они неспешно беседовали просто о жизни. Только в тех местах, где по мнению лейтенанта, можно было бы построить лагерь, они переходили на деловой разговор. Чтобы слегка развеяться, возвращаясь в лагерь, они и устроили эти скачки наперегонки. Разумеется, явного победителя в этих скачках не оказалось.