Чтение онлайн

До двенадцати лет молодой Морган жил в Хартфорде. Несколько лет он находился под наблюдением врача из-за проблем с легкими, а в четырнадцать поступил в английскую среднюю школу в Бостоне. Он мало общался с другими сыновьями богатеев, был сдержан, молчалив и враждебен. В школе Морган учился средне, был медлительным, горделивым и слыл занудой; не блистал, но учился усидчиво и упорно. Его таланты особо проявились при изучении математики. После окончания школы здоровье все еще оставляло желать лучшего, и Морган провел некоторое время на Азорских островах, а затем совершил турне по Европе и отучился два года в университете Гёттингена, где добился хороших результатов в математике (но более ни в чем другом).

Сын беспокоил Джуниуса Моргана: «Что мне с ним делать?»

Отца настораживала внутренняя сдержанность молодого человека, его резкий, властный и замкнутый нрав (который только частично являлся результатом врожденного кастового высокомерия) и явное отсутствие таланта. Никакой искорки, никакой тяги к работе – все это особенно беспокоило старого Джуниуса. Династический импульс побуждал его сделать единственного сына банкиром, чтобы тот продолжил его бизнес в доме Морганов. Джуниусу Моргану все же удалось это сделать, но лишь после еще одного тревожного периода.

Под грубоватой и высокомерной сдержанностью молодого Моргана скрывалось что-то чувствительное, почти романтическое – возможно, это было влияние матери Пирпонта. Он старательно это скрывал, но с ним происходили мистические вещи – он воспылал огромной любовью к женщине, которая была предрасположена к туберкулезу и находилась на грани смерти. Его возлюбленная, Амелия Стерджес, отклонила предложение Моргана выйти за него замуж, но двадцатидвухлетний молодой человек настаивал на своем. Человек, которому судьбой было предначертано повелевать людьми, в тот момент умолял. Человек, которому предстояло бросить вызов антагонистам и общественному мнению, в тот момент бросал вызов смерти. Его возлюбленная находилась в Париже, и Морган отправился туда, оставив свой бизнес (сплошное беспокойство для старого Джуниуса: «Что мне с ним делать?»). Они поженились, но через три месяца Амелия умерла, несмотря на отчаянное противостояние смерти его огромной любви… Романтично!.. Но такого с ним никогда больше не произойдет. Морган похоронил свои сентиментальные, почти романтические черты под грубой мужественностью сильного, молчаливого человека, с головой погруженного в бизнес. Потом эти качества, которые Морган подавлял в себе как слабость, проявлялись только в его любви к красоте Средневековья. Власть стала его идеалом, погоня за ней – его романом, а любовь свелась к покорению женщин, которые служили лишь атрибутом его власти.

Впоследствии Дж. Пирпонт Морган сконцентрировал все свое внимание на банковском деле, и старый Джуниус перестал беспокоиться. Стремление к могуществу придавало ему энергии, он взялся за дело и никогда больше не отступался, вплоть до момента за три месяца до смерти. Финансы превращались в ведущую силу экономической жизни, принимая все новые формы и функции. Идя в ногу с развитием финансов и их радикальными изменениями, Морган упрямо продвигался к высшей власти на американской сцене. История банкирского дома Морганов – это история трансформации американского капитализма в разгар экономической гражданской войны путем централизации промышленности и финансов. Некоторые становятся значимыми фигурами, гиперболизированным отражением чаяний обычных людей и происходящих событий, и это, как правило, происходит с проповедниками и политиками. Морган же стал выдающимся человеком, в котором многократно и сконцентрированно отразились фундаментальные изменения в промышленных и финансовых учреждениях, власть, блеск и великолепие американской денежной аристократии.

Моральные аспекты, как правило, отступают перед силой экономических учреждений, если только они не выражают интересы конкурирующих организаций и не служат им. Моральное неприятие рабства Гаррисоном, Пирпонтом и другими постепенно сходило на нет, пока не приобрело новый импульс и не превратилось в определенную идеологию неразрешимого социального и политического конфликта.

Индустриальные преобразования привели к конфронтации между аграриями и промышленниками, которую еще больше обострила проблема рабства, а рабовладельцы, по сути, сами были аграриями. Индустриализация сформировала экономические и политические учреждения, антагонистические в равной степени как к аграрной демократии, так и к рабовладельческой системе. Вместе с тем сельское хозяйство Севера благодаря своему свободному и индивидуалистическому характеру породило капиталистическое предпринимательство, которому противилась статичная и реакционная система рабовладения. Каким бы компромиссным ни было отношение капитализма Севера к апологетам рабства, его прогрессивная экономика не могла не столкнуться в острой борьбе с рабовладельческой экономикой. Приведенные в отчаяние укреплением экономического и политического могущества Севера, стоявшие перед острой альтернативой – расширяться или разориться, рабовладельцы, в период, когда они еще контролировали национальное правительство, пророчески отмечали несовместимость свободного и рабского труда, предприятий бизнеса и рабского сельского хозяйства. Государственные деятели Юга доводили до бешенства промышленников и финансистов, отказывая им в принятии законодательных мер, необходимых для индустриального развития, а рабочих и новых поселенцев – отклоняя их требования о «бесплатной раздаче земли» в ходе своей кампании по захвату западных земель для рабовладельцев.

Между соперничающими экономическими и политическими системами и ведомствами началась бескомпромиссная борьба за власть. Трансформированная по логике вещей из моральной проблемы в вопрос практической политики, борьба против рабства переросла в настоящую войну. Освобождение негров (как цель этой войны) стало идеологией капитализма, которому было жизненно необходимо покончить с рабством. Эта война носила социальный характер.

В начале войны Джону Пирпонту было семьдесят шесть лет, но он все же записался капелланом в Армию союза {2} . Его двадцатичетырехлетний внук, Дж. Пирпонт Морган, не пошел в армию ни добровольно, ни по призыву, хотя и оставался вдовцом вплоть до 1865 года (он женился на Франсис Луизе Трейси и имел трех дочерей и одного сына, Джона Пирпонта Моргана, младшего, родившегося 7 сентября 1867 года). Богачи избегали призыва в армию, нанимая вместо себя за триста долларов добровольцев, подбор которых вскоре превратился в организованный и прибыльный бизнес. Объявления с предложением стать такой заменой можно было видеть довольно часто: «Для службы в армии джентльменам будут предоставлены замены, если они отправят свои заказы в офис Ассоциации торговцев, банкиров и обычных добровольцев».

Кроме Моргана, в Гражданской войне не участвовали и другие капитаны промышленности и финансов, среди которых пышно процветал «пацифизм». Джей Гулд оказывал посреднические услуги, здоровяк Джим Фиск продавал правительству одеяла с достаточной прибылью для себя, Уильям Г. Вандербилт занимался фермерством, Джон Д. Рокфеллер инвестировал свои сбережения в переработку нефти, Эндрю Карнеги находился на гражданской службе, а Филип Армур спекулировал свининой (когда близилась победа Союза, он провел «короткую» продажу своего дела и выручил на этом два миллиона долларов). Призыв «сделать людей свободными» не трогал этих людей, прикидывавших свои шансы к обогащению: пусть погибают другие, а они должны делать деньги.

Во время войны сын Джуниуса Моргана сконцентрировал свое внимание на бизнесе в фирме, которая называлась «Дж. Пирпонт Морган и К°, частные банкиры». На бирже, в тени Уолл-стрит, где он позже правил бал, высокомерный и массивный молодой человек занимался своим бизнесом, главным образом обменом иностранной валюты. Ничто в его облике (помимо сосредоточенности на бизнесе) не привлекало внимания и не указывало на то, что вскоре он станет мастером делать большие деньги. Уже потом люди пытались создать вокруг молодого Моргана некую ауру, приписывая ему такое «впечатляющее» высказывание: «Однажды мы покажем себя как самая богатая страна мира с точки зрения естественных ресурсов. Для этого придется поработать, и работать интенсивно, чтобы превратить наши ресурсы в деньги и оплатить ими стоимость войны, как только она закончится».

Но это заявление отнюдь не являлось чем-то значительным или оригинальным, такие разговоры в те дни были обыденным явлением. Морган слыл перспективным молодым человеком, полностью погруженным в банковский бизнес в сравнительно узких рамках, преследующим обычную рутинную цель – делать деньги, а война оставалась лишь одним из аспектов этого дела. Занимаясь этим в надежде на большую прибыль, Дж. Пирпонт Морган принял участие в сделке, которую комитет палаты представителей потом охарактеризовал как мошенническую попытку заполучить от правительства сорок девять тысяч долларов поверх цены проданной собственности, и даже назвал «преступлением против государственной безопасности».

Эта сделка Моргана вошла в список мошенничеств с военными контрактами, который указывал на исключительно низкий уровень тогдашней деловой морали. Через шесть недель после начала войны «Нью-Йорк таймс» писала о том, что поступает большое количество вполне обоснованных жалоб на широкую коррупцию и расточительство в отношении контрактов для нашей армии и флота. Палата представителей незамедлительно создала комитет для расследования этого дела. Потом его председатель частным образом докладывал министру финансов Салмону П. Чейзу об организованной системе мародерства, грабежа, мошенничества, расточительства и спекуляции.