Чтение онлайн

Вживание в советскую действительность преподносило немало сюрпризов. Конечно, Коэнам помогали прикрепленные к ним молодые офицеры из Службы. А то бы пришлось совсем худо. Угнетали очереди в продуктовых магазинах, которые Лона выстаивала, прихватив с собой сумку-тележку, непривычную для москвичей. Иногда они сталкивались с хамством. Еще больше раздражала бюрократия. Они хоть и оставались стойкими сторонниками советской идеологии, но веры в успешное воплощение коммунистических идей поубавилось. Моррис здесь был более оптимистичен, а Лона даже признавалась своим кураторам, что московская жизнь ее разочаровывает.

Двое активнейших, преданных нашей стране людей кисли, а страна долго раскачивалась, прежде чем предложить им вернуться к привычному рабочему ритму. Считается, что такой период адаптации практически неизбежен. Но от этого не становится менее болезненным.

Завершался их первый год в Москве. Не им, а их опекавшим предстояло принять решение о возможном привлечении супругов к работе в разведке — на этот раз нелегальной. Моррис и Леонтина без колебаний дали согласие на работу за границей, естественно не в США.

И вскоре снова взялись за дело. Конечно, за годы работы в советской разведке в США и других странах они многому научились у своих русских друзей. Но иногда чисто профессиональных навыков не хватало. Да они и сами это понимали. Раньше группа, которой руководил Моррис в Штатах, именовалась в Центре «Волонтерами». Теперь дуэт «Луиса» и «Лесли» назвали «Дачниками».

Предстояла упорная учеба. За будущих нелегалов взялись настоящие мастера разведки. Не все давалось легко и сразу. Моррис проявлял здесь настоящее упорство, Лона иногда схватывала все на лету, но бывали и обидные осечки. Подготовка требовала времени, усидчивости, упорства.

Но однажды учебу пришлось на время прервать. Лоне предложили вновь отправиться за рубеж. Об этой «нелегальной» командировке она поведала, к сожалению довольно отрывочно, в своих записках, мною прочитанных, и в сугубо служебных видеоматериалах, записанных Службой. Более подробно, хотя и не приводя никаких оперативных эпизодов, рассказал о той поездке будущий генерал-лейтенант и заместитель начальника ПГУ КГБ СССР Виталий Григорьевич Павлов.

Удачливый молодой сотрудник «легальной» резидентуры Павлов в 1945 году был засвечен в Канаде предателем Гузенко и объявлен персоной нон грата. В Москве способный офицер быстро продвигался по служебной лестнице, заняв в 1953 году пост начальника подразделения нелегальной разведки. Принялся руководить подчиненными, но опыта практической работы в «особых» условиях не хватало, что подметил его непосредственный руководитель, «король нелегалов» генерал Александр Михайлович Коротков. Предложил Павлову познакомиться с его же подчиненными, работающими в Австрии, Бельгии, Италии, Швейцарии, Франции. Дать при необходимости указания. Быть может, встретиться с их агентами. И, естественно, отправиться туда нелегально под видом американского бизнесмена. Опасность засветиться — минимальная. До этого Павлов служил в Северной Америке, а тут — Европа.

Хотя Павлов и проработал несколько лет в Канаде, его английский был далек от совершенства. И Коротков, это прекрасно понимавший, решил подстраховать Виталия. Для совершенствования «американского английского» с Павловым занималась американка по происхождению Хелен Лоури — супруга нашего разведчика-нелегала Исхака Ахмерова.

На подмогу была отряжена и Лона Коэн. Вот уж кто говорил с врожденным американским акцентом, не раз бывал в Европе и мог помочь напарнику. Так в нелегальной разведке случалось. Возникали языковые трудности, и, чтобы скрыть их, нивелировать возможные риски, руководителю группы придавался сотрудник, безупречно язык знавший. Например, со «сменщиком» полковника Абеля, русским разведчиком-инженером Икс, выдававшим себя за немца, была отправлена напарница — коренная жительница Берлина, трудившаяся в Министерстве госбезопасности ГДР («Штази»). Она в первые годы работы в США умело подстраховывала Икса.

Акцент Павлова мог навести на подозрение. Поэтому, по легенде, бизнесмен прибыл на Старый континент из города на канадско-американской границе, где, как правило, жители двуязычны, говорят по-английски с использованием французских слов. В лингвистике есть даже специальное определение этому феномену, называемому «канадизмом».

И все же Лона должна была оградить спутника от частых контактов с американцами. А тех в крупных европейских столицах всегда немало. Да и самой Лоне общаться с соотечественниками чересчур часто тоже было ни к чему. Бежав из США в 1950-м, могла нарваться на кого-то их с Моррисом знавших. Риск, пусть небольшой, даже минимальный, но существовал. И конечно, Павлов и Коэн отправлялись в европейский нелегальный вояж с американскими паспортами, однако «made in the USSR».

По совету генерал-майора Короткова Виталий Георгиевич в меру возможного изменил внешность. Отрастил усы, по-новому зачесывал волосы, надел очки.

Разработали правдоподобную легенду. Бизнесмен-американец отправляется в Европу. Хочет отвлечься после кончины жены. В столичных европейских центрах обходит галереи, встречается с коллекционерами, посещает выставки и аукционы. Цель — не моментальная закупка древностей, а изучение конъюнктуры европейского рынка. Всегда рядом миловидная расторопная помощница. В отличие от молчаливого (понятно, по каким причинам) босса разговорчивая, мгновенно все улавливающая. Как же легки в общении эти американки. Лона отправлялась вместе в поездку не в качестве помощницы или секретарши, а как племянница, сопровождающая своего «дядю».

Применяли и домашнюю, как бы теперь сказали, заготовку. Если предполагали, что общения с «соотечественниками» не избежать, «Дож», такой оперативный псевдоним присвоили Павлову, обвязывал горло теплым шарфом. Он хрипел, сопел и вступать в длинные разговоры с потерявшим голос нездоровым человеком не решались даже самые болтливые. На все вопросы с явным удовольствием отвечала белокурая спутница.

На обкатку легенды потратили около трех недель. Улетали разными рейсами с подмосковного военного аэродрома. Посадка — в Вене, на закрытой от чужих глаз базе советских войск, в ту пору находившихся в Австрии.

И сразу же началось с приключения. Павлов вылетел первым, и уже вскоре ожидавшие отправления второго самолета получили тревожное сообщение: на борту первого возникла аварийная ситуация. Лона тревожилась: возможно, Павлову предстоит вынужденная посадка. Потом выяснилось, что вскоре после взлета отказал компас, но опытный военный летчик хорошо знал маршрут и решил продолжать полет. Но тут началась гроза, так что и первому, и второму самолету пришлось приземлиться на нашей военной базе в Польше. Переждали непогоду и только после этого взяли курс на Вену.

На военном аэродроме Павлов испытал чувство определенной радости. Встречавший его сотрудник не сразу разглядел в усатом человеке с ровным пробором хорошо знакомого ему начальника. Никаких таможенных и пограничных формальностей — приезжих сразу же отвезли на тихую виллу в предместье города.

А утром в Вене появилась пара американцев. Он — богатый бизнесмен, она — его секретарша, и никаких иных близких отношений. В гостинице поселились в разных номерах. Администратор аккуратно пролистал американские паспорта, тут же вернул обратно. "Значит, «липа» прошла первую проверку.

С утра пораньше отправились в туристическое бюро, чтобы купить билеты до Рима и проверить, тянет ли антиквар на американца. «Дож» — Павлов говорил короткими фразами или молча кивал головой. Лона внимательно наблюдала за его диалогом с клерком-австрийцем. В случае чего вмешалась бы мгновенно. Билетами обзавелись, но лишь благодаря тому, что турагент согласился пойти на уступку: он попросил у американцев «серые карточки». У антикваров их не было, и клерк принялся ругать русских, которые недавно ввели вкладыши — «серые карточки» — обязательные для вложения в паспорта иностранцев, покидающих Австрию. Тут же сам их изготовил, а американцы разделили его недовольство бывшими союзниками. Павлов позже попенял венской резидентуре: почему проморгали «серые карточки»? Но тогда они с Лоной облегченно вздохнули: их, как писал потом Павлов, принимали за тех, за кого они себя и выдавали. Своим чередом прошли в городе и встречи, ради которых прибыл в Вену «Дож».