Морские истребители
Шрифт:
С. Ф. Жаворонков указал на существенные недостатки в обеспечении боевых действий дивизии:
– Необходимо для обеспечения внезапности шире применять демонстративные действия с привлечением самолетов других полков ВВС флота.
В заключение дал указание, чтобы руководящий состав полков и дивизии чаще лично участвовал в боевых вылетах и показывал пример своим летчикам.
Пребывание командующего авиацией ВМФ в дивизии, участие его в разборе способствовало принятию эффективных мер по совершенствованию подготовки, организации и обеспечению боевых действий. 17 марта был нанесен сосредоточенный бомбоштурмовой удар дивизии по порту Феодосия. В ударе приняли участие двадцать семь Ил-2 и шестьдесят истребителей ЛаГГ-3 и Як-9. К прикрытию штурмовиков кроме 6-го и 25-го полков привлекался 3-й авиаполк на самолетах ЛаГГ-3.
При подготовке к нанесению удара учитывались уроки 13 марта. Детально были разработаны вопросы организации взаимодействия при следовании по маршруту, в районе цели, вопросы обеспечения удара.
В целях изматывания и отвлечения истребителей противника была создана демонстративная группа из четырех самолетов Б-3 30-го авиаполка. Эта группа за 45 минут до вылета штурмовиков выполняла полет на удалении 40-45 километров вдоль побережья противника, создавая видимость большой группы самолетов. Демонстративный полет заставил противника поднять свои истребители, которые к моменту подхода ударных групп штурмовиков вынуждены были уходить на посадку из-за выработки топлива. В результате бомбоштурмового удара были вызваны пожары на четырех торпедных катерах и в порту. Противник на отражение удара успел поднять всего несколько пар Ме-109. Наши истребители обеспечили надежное прикрытие штурмовиков и сбили двух «мессеров». Мы потеряли один Ил-2 от зенитного огня.
Хорошая подготовка удара, четкая организация взаимодействия между истребителями и штурмовиками позволяли успешно выполнять боевую задачу с минимальными потерями. Такие боевые вылеты вызывали у летчиков и всего личного состава чувство удовлетворения и уверенности, создавали хороший боевой настрой.
И в этом вылете мы выполняли задачу непосредственного прикрытия, опять вместе со штурмовиками шли на бреющем, прижимаясь к темным и холодным волнам Черного моря, шли через плотный зенитный огонь к цели. Этот вылет еще раз убедительно подтвердил необходимость и важность непрерывного поиска новых тактических приемов с учетом изменений, происходящих у противника в технике и тактике. Только при этом условии можно рассчитывать на успех в бою и победу.
В результате нанесения бомбоштурмовых ударов по портам Феодосия и Киик-Атлама в марте-апреле 1944 года было затруднено использование этих портов для перевозки войск и техники врага, были созданы благоприятные условия для наступления наших войск в Крыму.
О друзьях-товарищах
Мы жили на окраине города в маленьком домике у одиноких стариков и занимали одну комнату на
троих. Вместе со мной квартировали Борис Акулов и Николай Кучумов. Кроме трех железных кроватей, стола и трех стульев в комнате больше ничего не было. Не было и электричества. И мы пользовались для освещения испытанной на войне «катюшей» - коптилкой, изготовленной из гильзы 37-миллиметрового снаряда и заправленной бензином. Старик-хозяин изредка протапливал печку кизяком или другими горючими материалами, включая отработанное масло.
Развалины разрушенных зданий, неосвещенные улицы, труднопроходимая грязь, ненастная погода со снегом или дождем, с сильными ветрами не располагали к прогулкам по городу. После нескольких боевых вылетов, большой физической и моральной нагрузки, поужинав в столовой, мы обычно громились побыстрее добраться до нашей холодной холостяцкой квартиры.
По когда в одном из полуразрушенных домов устраивались танцы или показывали кино, наши летчики гурьбой отправлялись туда, преодолевая холод, темноту и грязь. Для молодежи и во время войны не было непреодолимых препятствий, всегда было желание и стремление повеселиться. Среди летчиков эскадрильи игнорировал танцы, пожалуй, только Борис Акулов. К ним он относился равнодушно, а в ответ на подначки товарищей обычно отвечал шуткой:
– Нам не до танцев. Лишь бы плотно поесть да крепко поспать…
Николай Кучумов, летавший в составе разведывательного звена ведомым у старшего лейтенанта Белозерова, наоборот, не любил сидеть дома, когда другие шли к импровизированному клубу. Часто по вечерам, когда выпадало свободное время, Николай несильным, но приятным голосом напевал наши любимые песни: «Темная ночь», «Землянка», «Синий платочек», «Огонек».
Удивительные песни. Казалось бы, совсем простые, но как они были близки сердцу каждого из нас, как волновали. Я и сегодня, спустя сорок лет после войны, не могу без волнения слушать эти поистине народные песни. А тогда они, глубоко запав в душу каждого, помогали нам преодолевать военные тяготы и лишения, рождали уверенность в победе.
Наш маленький домик был центром притяжения для летчиков эскадрильи. Здесь собирались они почти каждый вечер, говорили, спорили. У нас были общие интересы, общие разговоры, общие любимые песни, нас связывала крепкая фронтовая дружба.
В один из зимних вечеров нашу «обитель» посетил парторг полка капитан Леонов. А для гостя, известное дело, и место в красном углу. По возрасту Леонов был старше нас, слыл человеком заботливым.
– Ну выкладывайте, что волнует, какие донимают проблемы?
– спросил он, растирая полные и покрасневшие на ветру руки.
– На трудности не жалуемся, всем ныне тяжко, а вот проблемы, секретарь, есть и не только меня волнуют… Всех, я думаю, - начал Борис Акулов.
– Нам все же непонятно, почему наши союзники волынят со вторым фронтом. Договор был, обещание они дали, чего же тянуть…
– Не открывают и шут с ними. Без них обойдемся, - не дожидаясь, что скажет секретарь, отрубил Кучумов.
– Это ты так рассуждаешь, а Черчилль и Рузвельт с тобой не согласны, - вмешался в разговор Котов.
– Они так полагают: раз нанесли воздушные удары по Германии, это уже помощь, это уже второй фронт…
– Ничего себе фронт, а чьи солдаты воюют, кто кровь проливает?
– вспылил Кучумов.
– Подожди, Николай, не горячись… Я тебя понимаю, - сказал Леонов.
– Тут нельзя бросаться в крайности: помощь наших союзников есть, но не такая она, чтоб имела какое-то решающее значение. Теперь всем ясно, у нас и своих сил хватит.
Разговор о втором фронте, о наших полковых делах незаметно перешел на другие темы. Перед этим добродушным и всегда внимательным к летчикам человеком, каким был наш партийный секретарь, у нас секретов не было. Леонов был искренне удивлен, увидев на нашем столе первый том «Капитала» Карла Маркса.
– Вижу, вы время даром не тратите, - потянулся он к книге.
– Читаете?
– Не только читаем, но и изучаем, - ответил Борис Акулов.
– Деньги - товар - деньги.
Чувствовалось, что Леонов был несколько озадачен: Акулов считался в полку человеком достаточно легкомысленным.
Теперь- то можно признаться, что «Капитал» принадлежал хозяину квартиры и мы увидели его здесь впервые. Возможно, нынешней молодежи покажется это странным, но мы, попавшие на фронт прямо со школьной скамьи, проходили наши университеты не в аудиториях, а в боях за Родину.
В январе в полк прибыло несколько летчиков из 8-й учебной эскадрильи. Среди них был человек уникальный - рядовой матрос М. Рыжкин, назначенный в нашу, третью эскадрилью. Он появился у нас в землянке в черном ватнике, флотских брюках, больших яловых ботинках и мичманке. Вид у него был, прямо скажем, неказистый и далеко не военный. Светловолосый, застенчивый, он сразу всем пришелся по душе. Рыжкин не скрывал своей безмерной радости по поводу того, что ему посчастливилось попасть в прославленный гвардейский полк и в нашу эскадрилью. Мы на правах старших покровительствовали ему, не давали в обиду, помогали Мише постепенно войти в боевой состав. Поселился он вместе с И. Котовым и частенько вместе с ним вечерами бывал у нас. Летчик в звании рядового матроса - редкий случай даже на войне. В первые же дни с ним произошел курьезный случай. В городе его увидел комендант, Рыжкин показался ему подозрительным.