Чтение онлайн

В том памятном полете нашу пару перехватили «мессеры». В одну из атак противника со стороны солнца самолет Кучумова был подбит и упал в воду. По наблюдению Белозерова, попытки спастись с парашютом или дотянуть до своего берега Кучумов не предпринимал. По-видимому, он был убит в воздухе.

За два последних месяца мы потеряли четырех летчиков, которые летали ведомыми. Совершенно случайно спастись удалось только одному - Денисову, и только потому, что его подбили над сушей. Могилой остальных стали холодные волны Черного моря. В коротких извещениях родным, в отчетах о боевой деятельности полка будет написано: «…не вернулся с боевого задания». И никто не сможет сказать, где они похоронены. Такова судьба морского летчика. В ходе боевых действий над морем безвозвратных потерь значительно больше, чем над сушей. Это неизбежно. За весь период Великой Отечественной войны каждые три из пяти погибших летчиков-черноморцев упали в море. Эти уроки и опыт следует помнить и делать необходимые практические выводы, прежде всего в вопросах морально-психологической подготовки морских летчиков и совершенствования системы спасения с воды.

Мы здраво понимало известную истину: «На войне без потерь не бывает». Но избегать неоправданных потерь мы были обязаны. Почему гибли ведомые летчики? Видимо, не умели мы еще вовремя упредить противника, не допустить внезапной атаки его истребителей, в любой обстановке первыми увидеть врага… Ведомым не хватало умения сохранять свое место в строю, не всегда достигалось взаимопонимание между ведущим и ведомым. Были случаи, когда ведущие допускали ошибки и мало заботились в бою о своих напарниках, плохо следили за ними и зачастую не видели, как их ведомые попадали под удар врага и погибали.

В нашем гвардейском полку среди молодых летчиков большим уважением и доверием пользовались ведущие капитаны Гриб и Кологривов, старшие лейтенанты Румянцев, Маслов, младший лейтенант Акулов. Мы неоднократно убеждались, что они никогда не оставляют своих ведомых в беде, никогда не забывают о них в бою. Проблема ведущего и ведомого, вопросы взаимодействия и взаимопонимания в боевом полете и в воздушном бою по-прежнему стояли на первом плане.

Ведомый-щит ведущего

В комнату летчиков быстро вошел старший лейтенант Тарасов и без каких-либо пояснений сказал:

–  Акулов и Воронов, срочно в машину. Вызывает командир полка на КП.

Мы с Акуловым вопросительно посмотрели друг на друга: такие вызовы, тем более рядовых летчиков, были ни частыми, грехов за нами вроде бы не водилось. Что же значит этот вызов?

–  Ну, орлы, вам доверяется защищать честь полка в показательном воздушном бою с парой «лаггов» двадцать пятого полка над нашим аэродромом, - такими словами встретил нас Авдеев в своем кабинете. И, сделав небольшую паузу, продолжил:

–  Имейте в виду, за боем будут наблюдать инспекторы Герои Советского Союза Львов и Курзенков. Я надеюсь на вас, как на лучших летчиков. Вылет через десять минут. Времени у вас мало. Быстро в машину и вылетайте.

Конечно, мы были горды, что выбор командира пал на нашу пару. Но одновременно вкрадывалось в душу и сомнение: сможем ли оправдать доверие? Конец сомнениям положил Борис. Садясь в полуторку, он сказал:

–  В авиации, Володя, заднего хода нет. Главное - держись!

Я и без этих слов понимал, что такое главное. Мне надо вцепиться в ведущего и при любом маневре во что бы то ни стало сохранять свое место в строю. Наша главная задача - продемонстрировать высочайшую групповую слетанность пары. В Акулове, моем ведущем, я был уверен. Опытный воздушный боец, он умел сконцентрировать свои мысли, внимание, волю на качественном выполнении задания. Никаких отвлекающих мыслей. Все подчинено одному - предстоящему полету, внушал я себе в последние минуты перед вылетом.

Многократно я убеждался на собственном опыте в полетах и в бою, как важно для летчика уметь владеть собой, своими чувствами. Однако далеко не всем и не сразу удавалось управлять собой в боевой обстановке. В силу различных особенностей характера, воспитания, а также психического и физического состояния некоторые летчики не могли сосредоточить внимание на том или ином полете, задании, особенно если они связаны с риском для жизни. Вместо обдумывания деталей боя, возможных вариантов своих действий - как лучше вести осмотрительность, как надо маневрировать, чтобы лучше прицелиться по самолету противника, - у иных летчиков все мысли были заняты размышлениями: «А что будет, если меня подобьют? А вдруг откажет мотор над морем?»

Как важно для победы в бою уметь владеть собой! И в то же время как трудно научиться этому. Человек растет и крепнет физически вроде бы сам по себе. А способность управлять собой формируется многими обстоятельствами: укладом жизни, системой воспитания в семье, школе, армии, в учебных полетах, в бою. И конечно же самовоспитанием.

В предстоящем показательном воздушном бою надо было не только побить «противника», зайти ему в хвост, но и показать искусство владения машиной, монолитную слетанность и взаимопонимание ведущего и ведомого, чтобы с земли пилотаж выглядел зрелищно и привлекательно. Тем более, что за нами будут наблюдать опытные воздушные асы.

У самолета меня встретил верный товарищ и друг механик Шаронов. Он уже знал о предстоящем полете и, как всегда, не унывал.

–  Все будет в ажуре, командир, - сказал он, помогая надевать парашют.

–  Если бы, Толя, ты сумел добавить нашему «яку» хотя бы полсотни лошадиных силенок, вот тогда все было бы в ажуре.

–  Ничего, командир, на нашей машине мотор, как зверь, никогда не подведет.

–  Ну спасибо за поддержку, - ответил я Шаронову. Взлетели парой с Акуловым в плотном строю, «крыло в крыло», без зазора по интервалу. Мы могли позволить себе такой взлет, так как чувствовали машину «всеми фибрами души», сливаясь с ней в единое целое. Не успели набрать заданной высоты, обнаружили пару «лаггов», которые мчались в направлении нашего аэродрома. Акулов продолжал набирать высоту, чтобы не дать «противнику» достичь превосходства. Высоту всегда можно перевести в скорость, и наоборот. Набрав две тысячи метров, мы со снижением ринулись навстречу «противнику». После лобовой атаки рванули машину вертикально вверх. Теперь важно оказаться выше «противника». Перевернув машину на спину в верхней точке, наблюдаем, как же поведут себя «лагги». Как и ожидали, они тоже полезли вверх. И все же нам удалось в самом начале боя получить преимущество в высоте на несколько сот метров и завладеть инициативой. Выполнив косую петлю, устремляемся вниз в атаку, доворачивая самолеты на пикировании. Акулов выжимает предельные возможности из своей машины и не спускает глаз с «противника».

Я позабыл, где земля и где небо: все мое внимание сосредоточено на ведущем. Скорость на пределе, запаса мощности нет. В подобных условиях очень важно предвосхитить маневр ведущего на доли секунды, упредить его, только тогда можно удержаться в строю и сохранить свое место. Вращаю машину, ориентируясь только по положению самолета Бориса. В этот день влажность воздуха была высокой и с крыльев наших самолетов непрерывно срывались белые струи, затухая лишь в верхней точке, при уменьшении скорости. Выполнив атаку «противника» сверху, мы опять до предела лезем вверх. «Лагги» оказываются значительно ниже нас и во время очередной атаки пытаются уйти виражом. Нам переходить на горизонтальный маневр совершенно нецелесообразно, мы можем диктовать «противнику» свою волю, применяя вертикальный маневр. Именно так и поступает Акулов. Поединок продолжается. По-соколиному сверху, энергичным маневром на пределе возможного, со шлейфами струй на крыльях, мы проводили атаку за атакой. Пара «лаггов» растянулась. Мы поочередно «клюем» их сверху, с пикирования, и опять взмываем вверх. Видя невозможность уклониться от наших атак, «лагги» полупереворотом один за другим уходят вниз, к земле. Мы преследуем их, еще раз атакуем и взмываем вертикально вверх, иммельманом выводим самолеты в горизонтальный полет. После боя на максимальной скорости проносимся над аэродромом и крутим двойные восходящие бочки в разные стороны. Слышим по радио голос Авдеева:

–  Молодцы, орлы! За отличные действия объявляю благодарность!

От сознания выполненного долга, от того, что мы с честью оправдали доверие командира и всего личного состава нашего гвардейского полка, сердце наполнилось радостью.

После посадки и заруливания попали в объятия летчиков и техников эскадрильи. Слышались слова одобрения, шутки, смех. Каждому хотелось поздравить нас с победой в этом показательном воздушном бою. Шаронов показал большой палец и сказал, улыбаясь:

–  Ну что, командир, я же говорил, что наш «як» не подведет.

Подошел Румянцев:

–  Вот так должны драться гвардейцы. Красиво вы разделались с «лаггами». Молодцы.

На следующий день в присутствии всех летчиков полка состоялся разбор. С коротким докладом выступил Герой Советского Союза капитан С. Курзенков. Мы с нескрываемым интересом и любопытством рассматривали красивого капитана с Золотой Звездой на груди. О его героических делах в Заполярье мы слышали много. Слышали и о его почти неправдоподобном падении с полураскрытым парашютом с высоты нескольких тысяч метров, когда он покинул подбитый «ястребок».