Чтение онлайн

Ведущая пара давно уже была дома. Высокий капитан первым подбежал к нам и, не дожидаясь доклада, с волнением и надеждой спросил:

–  А где разведчик?

–  А почему вы у нас спрашиваете? Где же вы-то были? Убежали! Струсили!
– вырвалось у меня. Высокий капитан заморгал глазами.

–  Как же докладывать командиру полка?
– выдавил он из себя.

–  Судить вас надо, по вашей вине сбили разведчика, - выкрикнул Акулов.

Мы долго не могли прийти в себя от пережитого в этом полете. И больше всего нас возмущало поведение высокого капитана. Высказали мы претензии и его напарнику, Румянцеву. Через некоторое время на КП эскадрильи приехал командир полка Авдеев. Он внимательно выслушал наши доклады об обстановке, сложившейся в бою, быстро понял причину потери разведчика. Не скрывая раздражения, он выругался и зло посмотрел на капитана.

Несомненно, главная причина гибели разведчика была в ошибке ведущего группы, который в самом начале боя оторвался от нас и участия в схватке не принимал. Но мы и парой могли бы на равных драться с «мессерами» и прикрыть Б-3, если бы он не допустил роковой ошибки, пытаясь уйти со снижением на максимальной скорости. Мы вспомнили, как при встречах некоторые летчики-разведчики, летающие на самолетах Б-3, вызывающе хвастались: «Куда вам тягаться с нами. Мы вас запросто обойдем в скорости, и вы за нами не угонитесь».

Вот к чему приводит переоценка своих возможностей и недооценка противника в бою. На следующий день к нам на аэродром прилетел командир 30-го разведывательного авиаполка подполковник X. Рождественский. Он интересовался обстоятельствами гибели самолета. Внимательно выслушав нас и мнение командира полка, Рождественский согласился, что командир экипажа Б-3 действовал в сложившейся ситуации неправильно. В свою очередь, Авдеев обещал усилить прикрытие разведчиков и выделять не менее шестерки истребителей.

Мы не слышали, что высказал Авдеев нашему новому командиру, но высокий капитан, пробыв в нашей эскадрилье всего несколько дней, исчез и больше не появлялся. Исполнять обязанности командира эскадрильи опять стал старший лейтенант И. Тарасов.

Тактика-дело серьезное

В тот же день, 13 марта, тяжелые потери понесли и наши штурмовики при нанесении удара по порту Феодосия, главным образом от истребителей противника. Утром воздушная разведка обнаружила пять торпедных катеров, две большие десантные баржи и два тральщика. Командир дивизии принял решение тремя ударными группами штурмовиков, по шесть Ил-2 в каждой, бомбами и пушечным огнем уничтожить катера. С целью обеспечения удара за две-три минуты двум группам (по шесть Ил-2) подавить зенитные батареи. Истребительное прикрытие состояло из группы расчистки воздуха (шестнадцать ЛаГГ-3) и группы непосредственного прикрытия (двенадцать Як-9).

При полете к цели первая группа подавления средств ПВО на высоте 1000 метров уклонилась от заданного маршрута на 8-10 километров в сторону побережья, занятого противником. В результате внезапность удара не была обеспечена: система противовоздушной обороны противника была своевременно оповещена и в воздух подняты истребители. Они еще до цели перехватили и атаковали наши ударные группы штурмовиков. Фашистам удалось малыми группами сковать боем истребителей ЛаГГ-3 25-го авиаполка, а основные силы бросить на наши штурмовики. Малочисленные группы непосредственного прикрытия не могли противостоять атакам «мессеров».

Ударные группы штурмовиков действовали разрозненно, строя не выдержали, после удара собирались медленно и попадали под удары истребителей противника. Только две группы «илов», ведомые командиром эскадрильи 47-го авиаполка майором Куняхом и заместителем командира эскадрильи того же авиаполка лейтенантом Акаевым, выполнили задачу и нанесли удар по катерам. Эффективность удара была невысокой, а потери необычно тяжелыми. В этот вылет было сбито шесть Ил-2, кроме того, один самолет произвел вынужденную посадку вне аэродрома и двенадцать Ил-2 получили повреждения, Тяжелый урок преподнес нам враг, сумев сосредоточить значительные силы истребителей и добиться превосходства в воздушной схватке. Эти бои еще раз подтвердили, как опасно недооценивать возможности противника, к каким тяжелым последствиям приводит отсутствие четкого взаимодействия между тактическими группами, штурмовиками и истребителями.

Несмотря на то, что в воздушных боях 13 марта наши истребители и сбили 7 вражеских самолетов, мы понимали и чувствовали свою вину за понесенные потери. Необходимо было детально разобраться в причинах, которые привели к таким тяжелым последствиям, проанализировать действия каждой группы штурмовиков и истребителей.

Для разбора боевых вылетов в Анапу прибыл командующий авиацией Военно-Морского Флота генерал-полковник С. Ф. Жаворонков, которого хорошо знали морские летчики. Член партии с 1917 года, участник гражданской войны, С. Ф. Жаворонков был стойким и преданным командиром ленинской закалки. На какие бы посты ни направляла его партия, везде Семен Федорович проявлял себя страстным пропагандистом ленинских идей, прекрасным организатором.

В 1926 году ЦК ВКП(б) направляет его в авиацию. В 1938 году С. Ф. Жаворонков назначается командующим военно-воздушными силами Тихоокеанского флота, а в 1939 году ему доверяется высокий пост командующего авиацией Военно-морского Флота. На этом посту особенно ярко проявился талант и способности Семена Федоровича как военного руководителя. Во время Великой Отечественной войны он часто бывал на действующих флотах, принимал участие в подготовке и руководстве многими операциями и боевыми действиями морских летчиков. По заданию Верховного Главнокомандующего и народного комиссара Военно-морского Флота генерал-лейтенант С. Ф. Жаворонков руководил подготовкой первых налетов авиации Балтийского флота на столицу фашистской Германии. Большое внимание уделял Семен Федорович вопросам подготовки летных кадров и оснащения морской авиации новой авиационной техникой и оружием. Были известны высокая требовательность и строгость командующего.

На разбор в штаб дивизии был приглашен руководящий состав штурмовых и истребительных полков, в том числе ведущие тактических групп. Встречаясь с некоторыми из них в послевоенные годы, я и узнал о содержании этого совещания. На разборе были командующий военно-воздушными силами Черноморского флота генерал-лейтенант В. В. Ермаченков, командир дивизии подполковник Д. И. Манжосов, командир 8-го гвардейского авиаполка подполковник Н. В. Челноков, помощник командира 47-го авиаполка капитан Н. Г. Степанян, командир 25-го авиаполка подполковник К. С. Алексеев, командир 6-го гвардейского авиаполка подполковник М. В. Авдеев и другие руководители авиации флота. С. Ф. Жаворонков задавал вопросы и уточнял отдельные моменты, поднимал командиров полков, требуя от них объяснений. В отдельных случаях он резко реагировал на ошибки и просчеты ведущих.

–  Так воевать нельзя, - говорил командующий.
– Нельзя забывать, что противник еще силен и на авось его не возьмешь. Разве можно пренебрегать вопросом обеспечения внезапности удара? У противника на горе Опук имеются специальные установки для обнаружения наших самолетов. Вы должны об этом знать и не идти к цели вдоль берега, на виду у врага. У нас есть возможности бить фашистов не растопыренными пальцами, а наносить мощные сосредоточенные удары. Сейчас не 1941 год. Командирам надо более четко организовывать взаимодействие тактических групп в ударе.

Командующий высказал серьезные претензии командирам истребительных полков М. Авдееву и К. Алексееву по поводу неудовлетворительных действий истребителей прикрытия.

–  Они не справились с задачей прикрытия штурмовиков. Ударные группы оказались скованными боем, а истребители непосредственного прикрытия ввиду малочисленности не смогли надежно отразить атаки «мессеров». Надо усилить истребительное прикрытие, - обратился Жаворонков к командующему военно-воздушными силами Черноморского флота генерал-лейтенанту В. В. Ермаченкову, - нельзя допускать неоправданных потерь штурмовиков. Следует основательно разобраться и с причинами недостаточно высокой эффективности бомбоштурмовых ударов по малоразмерным целям.