Чтение онлайн

Уже после было сосчитано, что немцы достоверно потеряли пятьдесят шесть самолетов, учтено по обломкам на земле, и показаниям экипажей, кого выловили в море. Сведения неполные — вот например, по 1-й и 4-й штурмовым эскадрам (это «фоки»- штурмовики), учли лишь одиннадцать, сбитых над портом! А бой над морем, где, как я сказал, только наш полк завалил их полтора десятка? Также и «мессеры» из 50-й и 51-й истребительных эскадр, они вообще до берега не дошли, так их в список включили всего семь штук, это кто выпрыгнуть успел, и подобрали. А только «мои» трое, которые булькнули, у меня на глазах, и парашютов я не видел? К тому же под нами первыми итальянцы оказались, что-то там их торпедные катера делали — так они наших на борт поднимали, «мир, дружба, сигареты», а немцев или из пулемета, или с ходу по резиновой лодке и под винты, «у них Тиле так поступал, значит и с ними можно». И сколько фрицев они так в море упокоили, один Нептун знает — наш 25-й полк после продолжил преследование над морем, немцев гнали и били почти до самого их берега у Монако, и в воду они падали, и с дымом уходили, наверняка дотянули не все. Так что, хотя наши катера «водоплавающих» старательно собирали, и опрашивали, какая часть, кто командир экипажа, бортовой номер машины, и все в список вносили, чтобы достоверно немецкие потери определить — друг рассказывал, который в разведотделе служит — вышло это число заниженным вдвое, если не втрое. Нашему полку засчитали официально восемнадцать, из них мне два — а меж собой потолковав, прикинули, что завалили мы никак не меньше полусотни, у меня четверо точно, и трое с сомнением. Так семерых в одном бою, это и в штабе не поверят, скажут, «нам своих хартманов не надо». Это немецкий ас, пленный, по нашему радио выступал, после в газетах был перевод, мы читали, так животы надорвали со смеха, как ему по пятнадцать наших сбитых истребителей писали, за один бой, он боекомплект из воздуха брал? Еще было написано, что, оказывается, у немцев за сотню асов есть, с трехзначными счетами — вот только не видели мы в воздухе таких мастеров воздушного боя, чтобы нас на голову превосходили. Такая выходит статистика — немецкие счета на десять делить надо, ну а наши, на два или три умножать.

В том бою наша вторая эскадрилья потеряла сбитыми троих. Двоих благополучно подобрали, а лейтенант Кузякин так и пропал. В первой эскадрилье четверо, и двое погибших, в третьей четверо, и один. По потерям Четвертой дивизии не знаю, но думаю, не выше наших, а, пожалуй, и меньше — 25-й полк вмешался, когда все было уже кончено, фрицев лишь добивали. Итого выходит, что потеряли мы около сорока истребителей, и пятнадцать человек. И могил не осталось у тех, кто не вернулся — кроме глубокой воды Генуэзского залива. Вечером выпили мы за них по сто грамм, помянули. А самолеты скоро обещали новые прислать!

Зато для немцев это была катастрофа! Потому что в последующие дни, когда наши десант высадили на французский берег, и немцы отчаянно пытались сбросить его в море — но вот не припомню я в воздухе встреч с крупными группами немецкой авиации, вообще! Появлялись парой, редко четверкой, спеша ударить и тут же удрать. У нас даже азарт был, ну хоть бы встретить, поймать — так убегают, гады, не принимают бой, даже парой на пару! А «лаптежников» я после совсем не видел, до самого конца войны.

Одного лишь не пойму. После объявлено было, что немцы потопили, или тяжело повредили в базе нашу подлодку К-25. Что это за корабль, мы были уже наслышаны — но никто под трибунал не попал, даже звездочек с погон ни у кого не сняли! И много позже видели эту лодку, «подводный линкор» целой и невредимой. Разговоры ходили всякие — и много лет спустя, я про тот эпизод в исторических книгах читал. И все равно по-разному: то не попали немцы, то попали, но удалось отремонтировать, то вообще не было там подлодки, а была ложная цель, которую и подожгли для вида. И ладно бы в литературе для публики, но ведь и в изданиях «ДСП»!

Задание было рутинное — как многое на войне.

Монако, Ницца — Лазурный берег. Место, куда в сезон съезжается вся европейская аристократия и буржуазия — в этом времени, Канары еще жуткая дыра, ну а египетский Шарм-эль-Шейх, турецкая Анталья, индийское Гоа, и что-то там, в Таиланде… Ой, не смешите, ну разве что для большого любителя приключений в стиле Индианы Джонса — с джунглями, пустынями, змеями, кладами, и совершенно некультурными туземцами. А тут — Европа, цивилизация, и крупнейшее в мире казино (Лас-Вегаса вроде нет еще?). Слышал, что тут бывало, за одну ночь на столах набегали суммы, равные годовому бюджету какой-нибудь Бельгии — и конечно же, заведение в выигрыше всегда. Ясно, отчего суверенное княжество Монако и в более поздние времена процветало, имея уровень жизни выше, чем в соседней Франции, при полном отсутствии какой-либо промышленности и сельского хозяйства. Хотя, кроме казино, тут еще Океанографический Музей есть, которым после Кусто будет руководить.

А для нас — берег, куда через сутки высадится очень злая советская морская пехота. И будет тут жарко, как в той истории на Малой Земле — но думаю, для богатых европейских буратин отстроить себе новые виллы, не проблема, ну а если казино сгорит, так тем более потеря невелика. Однажды это едва не случилось — история была, как анекдот, еще до прошлой войны, командир американского крейсера проигрался там вчистую, сначала свои, затем и корабельную кассу. Дальше что, стреляться, или под трибунал? — но янки нашел свой выход. И вот, является к главному в казино посланный командиром офицер, и требует, или деньги назад, или пушки крейсера разнесут вас ко всем чертям, после чего кэп застрелится, так что ему будет все равно — ну, а мы ни за что не отвечаем, поскольку приказ старшего по чину исполняли. Деньги вернули.

Так что — плевать на антураж, видим перед собой вражеский берег. А что главное при морском десанте? Три вещи…

Первое, идеально представлять место высадки, чтобы не случилось как на Тараве (в нашей истории), когда десант на подходе к берегу напоролся на коралловую гряду, непроходимую даже для амфибий, и это в нескольких сотнях метров от японских дотов!

Второе, чтобы все по плану и быстро, высаживаться, тут же занимать господствующие высоты и удобные для обороны рубежи, чтоб не было как в Галлиполи прошлой войны, когда британцы неспешно высаживались на пляже со шлюпок, свозили офицерский багаж и даже купались, а турки в это время устанавливали пулеметы на соседних холмах, занять которые никто из командиров десанта и не подумал.

Ну и третье, бесперебойная четкая связь с кораблями, чтобы обеспечить поддержку корабельной артиллерии — как угодно, раций нет или подмочили, так флагами, огнями, семафором!

Последний компонент штаб обещал обеспечить, Владимирский все ж мужик серьезный и с опытом, в нашей истории именно он Новороссийский десант высаживал и обеспечивал. Второе — тоже надеюсь, не упустят, но при условии, что мы первую часть ему дадим. Разведка зоны высадки.

Нет, лезть на берег и захватывать герр коменданта не надо. Касаемо расположения и сил противостоящей нам тут 16-й фольксгренадерской дивизии, мы уже достаточно знаем от радиоразведки, с аэрофотоснимков, от местной агентуры (подозреваю, и тут святые отцы постарались, хотя возможности и авторитет у них тут меньше, чем в Италии). Но есть и специфика, которую определить можем только мы. Противодесантная оборона — есть ли тут мины и скрытые заграждения, на удобных для высадки местах? Подобие противотанковых «ежей», сваренных из рельсов и вкопанные на мелководье, это большая проблема для десантных судов, а «подушек» у нас тут нет, большинство же, насколько я в Специи видел, это всякие шхуны, сейнеры, баржи, что у итальянских товарищей под рукой нашлись — десантные корабли спецпостройки в итальянском флоте отсутствовали как класс. Так что нам задача — еще и определить соответствие глубин, обозначенным на карте, фактическим, наличие камней, мелей, какой грунт — тина, песок, галька, можно ли на него выбрасывать корабль, не разбив, как будут держать якоря, да и бойцам разница, спрыгнув в воду, идти по скользким камням, или песочку, по пояс или по грудь, по шею? Ну, еще есть мелкие детали — в общем, героизма никакого не предвиделось, мы даже из воды показываться были не должны — только подплыть, рассмотреть, сделать отметки особым карандашом в специальном блокноте. И назад на «Воронеж» — впрочем, был и резервный вариант, по рации связаться, торпедный катер подберет.

С основной задачей управились быстро. Не было тут ни мин, ни заграждений — ровный и пологий подъем дна, галька и песок, ну просто идеал для высадки, если конечно не в шторм. Надо думать, немцы просто не успели — ведь еще недавно здесь был глубокий тыл, врага даже теоретически не наблюдалось — ну а когда в Италии началось, у Гитлера была куча других проблем при катастрофической нехватке ресурсов. Еще желательно было осмотреть причалы, хотя бы вон те, в стороне от пляжа — пехотинцу можно и на отмель с борта спрыгнуть, а пушки, минометы, джипы и просто грузы как на берег подать?

Волна наверху совсем небольшая. Но подгадываю так, чтобы оказаться перед гребнем, высовываю полголовы. На секунду всего, но глаз у меня наметанный. Интересно — большая часть вилл явно нежилые, а вон в той, похоже, живут и сейчас! И какое-то корыто у причала болтается, а больше ничего и не видно на плаву. Познакомимся поближе?

Причал не каменный, мостки на сваях. Хотя по осмотру, пушку-сорокапятку выдержат. А наблюдение за берегом вести, головы высунув из-за опор, так одно удовольствие. Укреплений, даже самых легких, полевых, не замечено. По данным разведки, у немцев здесь на всем побережье есть одна очень мощная батарея у Тулона на мысе Сепет, две линкорные башни, каждая с парой 340-мм пушек, бывшая французская, постройки тридцать второго года, еще в том же районе, Тулон — Марсель, у французов были пять батарей среднего калибра, пушки за щитами на бетонном массиве, вся эта сила может серьезно помешать атаке Тулона в лоб, но сюда не достанет. Побережье — это зона ответственности 16-й фольксгренадерской. В вермахте в «гренадерские» переименовывались отличившиеся пехотные дивизии, подобно тому, как у нас давалось гвардейское звание — но приставка «фолькс», появившаяся в конце войны, означала, что огрызок фронтовой дивизии, после понесенных потерь доукомплектовывали ополченцами (чтобы отличить от фольксштурмовских, не имеющих даже малого кадрового костяка) — так и эта, полгода назад числилась 16-й авиаполевой (еще один германский гибрид — пехота, переформированная из наземного персонала люфтваффе). И оборонять ей приходится целых шестьдесят километров побережья, из чего следует, что в непосредственно здесь могут быть лишь батальон, а то и усиленная рота, и какие-то тылы. Фронт всего в полусотне километров к западу, его держат 16-я и 35-я панцергренадерские (аналог — наши мотострелки). Так есть тут противник или нет?

Ну вот, наблюдаю — на берегу появляется мужик с винтовкой. В штатском, или нет, кажется, китель форменный, на голове штатская кепка. И повязка на рукаве — ну вот он, «френч полицай». Или уже немцы-ополченцы в таком непотребном виде ходят? Так ведь не Берлин нашего сорок пятого, когда действительно были последние защитники рейхстага кто в чем и вооружены кто чем? И бинокль у мужика на груди болтается, но сам он лишь изредка поглядывает на море, не поднося оптику к глазам. Бдишь значит, высматривая наш десант? Странно вообще-то, поставили бы флотский пост СНиС, как бы наши сделали? Или у немцев флот в загоне, а армейский командир к делу подошел, как охране сухопутной границы? Мужик к жилой вилле подошел, и скрылся внутри. Там, надо полагать, караулка и узел связи — если что-то увидят, звонок в штаб, выдвинутся войска на машинах, хотя какой у фольксгренадерской дивизии подвижный резерв?

Ладно, домой уже пора! То есть на «Воронеж». И тут с шоссе к той самой вилле подъезжает машина, на вид обшарпанный грузовичок-пикап с башенкой сбоку — знаем, что немцы французам бензин не дают, заставляют ездить на газогенераторах, то есть на дровах или соломе. Подождем, глянем, что там у них. Двое в кабине, в штатском, оружия не видно, двое из дома встречают, все вместе выгружают какие-то ящики и, ешкин кот, это что такое??

Водолазное снаряжение — уж заспинные баллоны с чем-то спутать сложно! Для чего это — караульному отделению? Спасатели при пляже — не смешите, такое и много позже было редкостью, а тут и купающихся нет, холодно! Мы, в теплоизолирующих костюмах двадцать первого века, чувствуем себя, как пингвины в Антарктиде. Значит, вовсе это не караульные, а кто тогда?