Чтение онлайн

"...Но есть свои мафиозные структуры, действующие тайно... Никто не будет расстреливать тебя в подъезде, как у нас... Все кончилось катастрофически быстро - он умер от отравления... Причина отравления так и не была установлена... Вот я и уехала...

Галерея моя до сих пор работает... Я хочу жить здесь по-человечески и..."

– Жить по-русски и по-человечески, - очнулся Вадим, - это не одно и тоже.

– Да-да. Я понимаю вас, но я приехала всего лишь десять дней назад. Но как говорят буддисты, в сгустившейся тьме легче увидеть свою звезду.

– Я готов слушать тебя бесконечно, но лучше бы лежа.
– Он взглянул на часы: - Уже утро.

– И так темно!..

– Это тебе не райский остров. Привыкай обратно, - сомкнутые губы Вадима искривились в усмешке, он вышел в коридор и, преодолевая усталость, надел тяжелую куртку на меху.
– Ладно, не буду будить водителя, - постоял в задумчивости на пороге её квартиры, вынул и тут же спрятал мобильный телефон во внутренний карман куртки. Дал ей свою визитную карточку.
– Вот так-то - никакой я не галерейщик, но туристическое агентство имею. Пойду-ка я прогуляюсь до такси. А ты подумай. И молчи. Здесь никто тебя не поймет. Никто. И никому ничего больше о себе не рассказывай.

ГЛАВА 6.

Кухонная раковина напоминала коралловую литораль во время отлива. Чашки, ложки, рюмки, покрытые пеной для мытья, упрекали её эффектом опущенных рук - Виктория неумолимо клонило ко сну. Но, поспав часа два, вскакивала, бродила по квартире, снова падала на постель, просыпалась - и так провела весь день в полусонной маяте. Ни о каких делах, намеченных на этот день, не было и речи.

Все романы начинаются с туманных чувств, а кончаются невероятным прозрением, - усмехнулась над своей маятной ночью Виктория. Зажмурилась, стараясь уснуть с хорошим сном, но тут ей вспомнились строки из песни, которую она пела с друзьями в детстве у походного костра:

"Шеф нам отдал приказ: лететь в Кейптаун.

Говорят, там цветет зеленый плаун.

Не лучше ль сразу - пулю в лоб и делу крышка.

Но ведь и смерть нам, друзья, не передышка..."

Странная песня, - подумалось ей. И что это за шеф, если он настолько неправильно информировал своих сотрудников о том, куда им надо лететь, так что пуля в лоб показалась лучше. Наверняка какой-нибудь прыщ из КГБ. Откуда вообще взялся в этих белокаменных джунглях плаун, который скорее встретишь в нашем лесу где-нибудь под Звенигородом?.. Но как романтично тогда звучала эта песня!..
– засыпала она, вспоминая, но во сне увидела совсем иную картину:

Она идет по тропе джунглей, идет и знает, что в ста метрах от неё развалины древнего храма, ей больше всего на свете хочется увидеть их, что-то там исследовать, раскопать... найти что-то очень, очень важное, но она не может сойти с тропы ведущей её к кемпингу. Ей не прорваться через крепко сцепившиеся лианы, через кишащих на ветвях змей, сколопендр и прочей нечисти под ногами.

Так засыпала она, просыпалась, едва достигала белого отеля, куда её машинально вели ноги, с горьким чувством на душе - невозможно, невозможно... Несбыточно...

И все-таки часов около шести вечера она очнулась, вспомнила, что - то ли наследующий день, то ли вот-вот вернется из командировки её сын, - (он работал оператором в компании делающей рекламные ролики), а к его приезду она обещалась купить себе постель. Взяла справочник, начала обзванивать магазины, оказалось, что к ней никто не приедет с каталогом постелей, и никто ничего не привезет.

– Я привыкла к тому, что в каждой стране свои законы, но не до такой же степени неудобства!
– возмутилась она, разговаривая по телефону с менеджером крупного мебельного магазина давшего огромную, яркую рекламу в телефонном справочнике.

– Но вы единственная за все время работы, кому вот так срочно потребовался диван-кровать, но это же не хлеб! Согласитесь, не будем же мы, в ожидании подобных вам, содержать целую службу, - вежливо ответил менеджер.

Мне нужен хотя бы самый обыкновенный диван!
– воскликнула Виктория, отчаянно соображая сколько времени потеряла зря.

И тут зазвонил дверной звонок. Думая, что это уже вернулся её сын, она распахнула дверь, но перед ней стояла какая-то стена. Сначала ей показалось, что её замуровали, но потом стена зашевелилась, начала разворачиваться боком и на неё пошел диван.

– Что это? Что это?!
– пятилась она, про себя нащупывая связь между появлением дивана и её переговорами с магазинами - быть, может, это какой-то приз?.. Или они разыгрывали её, говоря, что такое невозможно, а тем временем по телефону определили адрес?.. Или... но никаких "или". За рабочими, протаскивающими диван в коридор, светилась физиономия Вадима.

– Что это значит?
– уже небезадресно понизила она тон своего голоса и уставилась на Вадима.

– Ну, тебе же был нужен диван. Вот я и решил занести его тебе по дороге.

Рабочие, как и прежде, разделяли их махиной дивана, и она смотрела в немом недоумении на эту конструкцию, на Вадима.

– Ой, спасибо! Сейчас я вам деньги отдам, - пришла она в себя.

– Ну вот. Так хорошо поговорили вчера, а ты - деньги...

– Нет. Возьмите деньги.
– И она побежала в комнату за деньгами. Когда вернулась, поняла, что не сможет прорваться через диван к Вадиму. Надавила на диван, стремясь остановить неотвратимый "подарочек".

– Я застрял. Окончательно.
– Слышался голос рабочего из-за дивана. Все, Вадик, сваливаем, а то она меня им в конец задавит.

– Ах! Вы ещё и знакомы! У вас целая компания!
– взвилась Виктория, Цирк решили устроить! И дружков в статисты притащили! Уж не собираетесь ли вы тут поселиться?
– и начала им давить на Вадимовых дружков.

– Я-то не прочь, но ты же не позволишь. Так что спи спокойно. Пока.

– Что?! Нет. Не надо мне такого подарочка!
– Она с большей силой надавила на матрас дивана, но видимо сил у неё было маловато и, отлетев от живо сопротивляющейся плоскости в дальний угол комнаты, увидела, как в диван въехал проем комнатной двери.

– Ставить-то куда?
– спросил Борис-фотограф столь спокойно, что она поняла, что зря надеялась на то, что рабочие растеряются и с криком: "разбирайтесь сами" убегут. Этот тип как зомбированный продолжал втаскивать матрас в комнату, даже не дождавшись её ответа, второй, похожий, на сморщенного панка, вообще, казалось, ничего не видел.

– Заберите, заберите свой диван!
– вновь кинулась на диван Виктория, попыталась, приподнят его, двинуть к выходу, но не смогла и от бессилия заплакала.