Чтение онлайн

Американец встревожился и уточнил, чем пахнет дурьян. И когда узнал, что сыром, таким сыром, что и не снился любителю сыров, - повеселел.

А Виктория разошлась:

– И как только его вскроешь, запах такой, что приходится срочно съедать. Иначе все пропахнет вокруг. Но хорош он именно тем, что пока не голоден, вскрывать его не будешь.

– Что ты несешь? К чему этот дурьян?!
– встревожилась Светлана.

– А так... К тому, что я не люблю много есть, я ем лишь удовлетворяя первичный голод.

Вадим устал подслушивать и, глотнув пива, наклонился к другу:

– Вот так-то, брат, знай наших.

– Не скажи, - покачал головой Борис, - У наших хватка, а тут какая-то непонятка... Ты сам то понял, чего она имеет ввиду?

– И понял вроде бы, и нет, - вздохнул Вадим, выпил и снова стал прислушиваться.

Речь американца стала глуше. Но он расслышал, как Светлана комментировала:

– Представляешь, и он считает, что его счет в банке ещё очень маленький счет! Мне бы такой!

– Сколько?!
– хмыкнув, переспросила Виктория по-английски

Американец, словно стеснясь, тихо повторил сумму своих банковских сбережений.

Виктория тихо сказало подруге: - Никогда им бедным не слезть с арифметики, хотя бы на математику.

Услышав про арифметику и математику, американец решил, что понял, что говорила Виктория и, не дождавшись лукавого перевода Светланы, поспешил с ответом:

– О да! Я понимаю, математика в браке очень важна!

Это восклицание Вадим услышал отчетливо и, задумавшись о фатуме перестроек, которые почему-то не грозят США, погрустнел.

А дальше пошел разговор, по отрывочным фразам которого, можно было догадаться, что американец объяснял Виктории, какой он может подписать брачный контракт. Что на обучение сына в Кембридже ей не стоит рассчитывать, но есть и другие университеты.

– Зачем ему его идиотские университеты, когда ребенок талантлив и нашел свою стезю? Если ему будет надо, он повысит свою квалификацию и без него.

Узнав, что вопрос обучения сына в Университете не волнует Викторию, американец, видимо, очень обрадовался, и начал говорить - сколько он будет откладывать на её счет в банке ежегодно, сколько будет выдавать ежемесячно на карманные расходы.

Суммы, названные им, Вадим вновь пропустил, и от этого занервничал, но услышал, как Виктория отрезала: - Мало.

– Ты что?!
– недоуменно воскликнула её подруга, - Это же даже для Америки немало! Мало, так будешь продавать свои картины. Идиотка!
– и, обращаясь к американцу с милой улыбкой, выдавила из себя на понятном ему языке: - Виктория хочет напомнить, что она пишет картины.

– О! Картины! Знаю! Это очень мило. Мои соседи будут рады получить от неё такой милый презент. Теперь нам только осталось поехать в посольство.

Виктория засмеялась и предложила выпить за посольство США в Москве, которое, как ни странно, до сих пор ещё стоит на Садовом Кольце, несмотря на то, что чуть, что не так, и оно постоянно оказывается в центре обстрела.

Вадим мрачно наклонился над столом и принялся уничтожать пиво.

– Ну и какие теперь планы?
– заметив, как резко Вадим помрачнел, спросил Борис.

– Планы?! Это в Советском Союзе были планы, да у них США остались, а у нас...
– какие могут быть планы? Живи, как живется!

– Так что? Пойдем?

– Куда?

– Покостыляем дальше. Скучно здесь уж больно. Никого из знакомых нет.

– Посидим. Подождем еще.

– А чего ждать-то? И так все ясно: любовь прошла - завяли помидоры.

– Любовь-то прошла. Но что-то ещё осталось. Это как когда ноги уже нет, а боль остается...

– О господи, господи, господи!
– перекрестился Борис, - не говори таких вещей. Ноги пока ещё только сломаны. И покрутил загипсованной ногой под столом.

– Успокойся!
– услышал Вадим, как Светлана диктовала Виктории. Теперь тебя ждет свобода! Пусть пока что только экономическая, но свобода!

– Знаешь, как сказал Бродский...

– Художник?
– переспросила Светлана, удивив своими познаниями Вадима.

– Нет - поэт. Он говорил: "Все говорят: свобода, равенство, братство, но почему-то никто не говорит: культура".

– Дорогая, тебе же известно, что каждой стране своя культура. У американцев своя. Ах, какая там, в Америке культура быта!..

– Но я же не свинья, что б только и делать, что потреблять!

– Но там нет проблем, чтобы нормально жить! И вообще - тоже мне вообразила - художник носитель культуры! Наши художники даже прошлого, тобою почитаемого века, большей частью были люди грубые и необразованные.

– Но этика и образование - это ещё не есть культура!

– Изобразительное искусство у нас все равно не в культуре, - И, оглянувшись на Билла, что-то на этот раз неожиданно тихо сказавшего ей, ответила по-английски.
– Да. Все хорошо. Она согласна.
– И снова повернулась к Виктории: - И не выпендривайся мне больше. Все равно ты здесь не выживешь. Надо бежать! Бежать! Будь я помоложе!..

– А вообще-то за моей спиной сидит совершенно парадоксальная женщина.
– Очнулся от глубокой задумчивости Вадим.
– Учись, брат Борис, у меня разбираться в противоположном поле.

– Чего в нем разбираться? Все одно - все кончается постелью. Усмехнулся Борис.

– Нет. А я тебе скажу, по-моему: постель только повод для знакомства. А потом такое узнаешь!..

– Помню, как тащил к ней диван ещё в феврале. Лихо вы познакомились, наверняка, её старую постель проломили.

– Ошибаешься. Эта женщина оказалась без постели.

– Как? Вообще что ли?

– Вообще.

– Так ты с ней не переспал ещё что ли?

– В данном случае это не имеет никакого значения. Наш процесс знакомства растянулся на целый год. Она постоянно мне меняла стрелки. Я уж вроде как бы запутался и запыхался, а теперь понял, это не я запутался она. Она всю жизнь бежала от чего-то, но боялась прибежать. А если прибегала, то снова бежала. Вычисляется, какая безрадостная картина. Вот она сейчас уедет со своим миллионером, а он её не поймет, и она побежит от него. И так будет постоянно.

– Тогда можешь не переживать. На кой черт, она тогда тебе сдалась? Разве нам плохо без баб живется? Чего хотел-то?

– Жить стало как-то неинтересно. У неё люди такие есть - эбани, как вспомнишь о них, как подумаешь, как я живу!..

– Это что ещё за люди такие? Где?

– Да везде они, везде... От них и бежит. А они в её жизнь суются и не понимают, что зря...

– Зря, выходит, мы ноги ломали.

– Выходит все зря. Нет ей пары. Но самое главное, что я вдруг понял, что и она это прекрасно понимает. На что тогда надеется?..