Чтение онлайн

На берегу Яузы, у виадука, Екатерининских времен, в небольшой, обычно наполненной пьяным сбродом, рощице - не пили. Не пили и на "философском холме", что у пьяного магазина, с которого открывается вид на заросшую пойму, на проспект Мира, чертово колесо комплекса ВДНХа и останкинскую башню. Местная фауна заметно поредела. Ее представители пытались начать наконец-таки научиться трезво смотреть правде в лицо.

Виктории позвонила Светлана:

– Но жизнь же продолжается!
– говорила она.
– А тебе здесь не жить. Я это точно знаю! Уезжай отсюда, пока ещё молода.

– Куда? Обратно в Тайланд, где жизнь как сон?

– Пусть сон, но здесь же бред сплошной! Так и жизнь, представляешь, пройдет! Жизнь пройдет! А тобой заинтересовался один человек из Голливуда.

– Как он мог заинтересоваться мной, если он меня совсем не знает?

– Я ему много рассказывала о тебе, показывала фотографии твоих картин и твою фотографию. Он просто влюбился в тебя. Его зовут Билл. Прямо, как их президента. Позволь ему пригласить тебя на обед. Я дам ему твой телефон? Дам?

– Давай.
– Равнодушно согласилась Виктория. Она чувствовала, что катит депрессия, и надо хоть как-то отвлечься, вытаскивать себя из дома, пусть и без всякого особого смысла.

Так начались обеды с Биллом. В полном соответствии с Американской этикой.

Билл, сорокалетняя двухметровая дылда, связанная с Голливудом лишь тем, что неподалеку располагались его плантации "оранж", и он принимал иногда участие в массовках, в Москву приехал искать себе невесту. Потому как ему внушили, что русские женщины очень покладистые, оттого, что ленивые и жадные, как поясняли те же русские женщины, но уехавшие давно. Они не рвутся на работу, что весьма выгодно для мужчины, желающего чувствовать себя хозяином, а если закапризничают - им можно всучить подарок в виде золотых украшений или норковой шубы, что опять-таки в результате выгодней и дешевле, чем жить с женой полной карьерных амбиций. Да уж - американскую женщину подобными игрушками не усмиришь. С такими мыслями Билл приехал в Москву, но не лишенный артистических амбиций - очень быстро заскучал. Предлагаемые ему невесты были молоденькие, хорошенькие, но таких можно было найти в превеликом множестве и в Американских провинциальных городках, тем более в южных штатах, хотя невесты-москвички, непонятно почему, были уверенны, что все американские женщины - толстые или уродины. Но при этом сами были настолько неуверенны в себе - что постоянно устраивали какие-то непонятные сцены со слезами и обидами. А Билл не привык выяснять отношения с женщинами, не привык извиняться и чувствовать себя виноватым, Билл очень быстро устал от них, хотя той гаммы сексуальных удовольствий, что он получил в Москве, он бы никогда не получил у себя на родине. Заскучал Билл и обратился к Светлане, поскольку, познакомившись как-то при съемках в массовке очередного боевика с её сыном, он дал этому юноше приют на своей ферме, ещё в самом начале его освоения Америки. Светлана предложила ему найти женщину поопытней и поспокойней - все-таки Билл уже не мальчик. Немальчик Билл встретился с Викторией и оробел, как мальчик.

Первый обед они провели почти молча, лишь иногда перекидываясь малозначительными фразами. Второй, дня через три - тоже. Виктория была в глубокой депрессии, отчего он ошибочно принял её за мрачную роковую особу, этакую женщину вамп. То, что он не женится на такой, было ему ясно после второй встречи. Но что-то его влекло встретиться с ней ещё раз. Быть может оттого, что хотя и у него на родине встречались такие женщины, но доступа к ним у Билла никогда не было.

На третью встречу, он вдруг как-то разошелся и стал рассказывать ей о своих нелепых случаях во время съемок на второстепенных ролях. Виктория слушала его и мягко улыбалась, что-то озорное и в тоже время доброе увиделось ему. Так они подружились. По двое суток фермер Билл добирал в своем номере отеля "Москва" сексуальные удовольствия с ополоумевшими от нищеты и безнадежности, девушками, на третьи встречался с Викторией в каком-нибудь ресторане. После обеда они прогуливались по улицам, после чего чопорно расставались. Она вела себя, как американка знающая себе цену - не форсируя события. Но Билл встречался с ней и все равно робел при мысли, что она плохо себе представляет, что он всего лишь простой фермер рядом с нею и, идти за него замуж ей не так уж и прилично.

ГЛАВА 42.

Такого унижения Виктория себе представить не могла. Конец сентября наступило время расплаты. По её подсчетам, благодаря тому, что заказы на кисломолочные продукты увеличивались в среднем, в три-четыре раза, Якоб мог уже отдать две третьих долга из своих пятидесяти процентов. Поэтому, не чуя ничего плохого, Виктория начала процесс месячного подсчета прибыли, как они договорились и выплаты себе и Якобу по пятьдесят процентов.

Но вдруг, всегда старающийся выглядеть человеком мягким и интеллигентным, Якоб рассвирепел. Лицо его налилось кровью и обрело пучеглазо-рыбье выражение, он словно ловил дрожащими губами воздух: - Что?!
– Заорал он, - Разбежалась! Как же! Я тебе и пятьдесят процентов? Сейчас! Возьми себе пятьдесят долларов и радуйся, - столько сейчас получает профессор!.. Сделала свое дело - можешь уходить. Я лучше возьму себе девочку секретаршу долларов за тридцать, и она счастлива будет!

Виктория слушала, поначалу молча, но вдруг её понесло неадаптированной к местному пониманию речью: - Ты что? Не понимаешь?! Ты же накинул себе на шею кармическую петлю! Очнись, идиот! Тебя несет, Якоб, несет в с дикой скоростью к тем дням, когда ты будешь болтаться подвешенным, словно марионетка, и уже будешь ничего не в силах изменить в своей судьбе!

И смолкла, попятилась, и даже не хлопнув дверью, как полагается в таких случаях, словно исчезла во тьме коридора.

Якоба прошиб холодный пот. Самое глупое было во всей этой истории, было то, что он и не планировал так поступать с Викторией - словно сиюминутный демон вселился в него и изверг все его тайные, отгоняемые им же мысли. Но побежать за ней, просить прощения...
– вообще двинуться не смог.

Виктория вернулась к себе домой, пережитый, дозволенный ею самой себе, гнев обессилил её. Она рухнула на диван.

"Уходи! Убегай-уходи!
– гудел в ней второй внутренний голос: - Это все не твое!.."

А второй голос мягко вел свою параллель: - "Мстить, наказывать, учить, - это, значит, равняться с тем, с кем все равно никогда не достигнешь взаимопонимания, это делать петлю на своем пути. Не заплутаешь ли, не потеряешь ли свой путь? Нет тебя, Якоб, нет тебя в моей жизни. Нет. Я не буду тратить больше даже на разговор с тобой ни времени, ни сил. Потому что то, что достойно малого, не достойно большого".

И поднялась, и почувствовала пьянящий воздух свободы так, словно не отпускающий замок наконец-таки сломался и ворота распахнулись.

Она взяла холст на подрамнике, из тех, что купила зачем-то недавно, теперь ясно зачем, и устроилась писать на балконе.

Панк Миша уселся на подоконнике наблюдать.

– Вот здорово! А вы меня рисовать научите?

Его голос полностью перенес её в свежий воздух, ясный день. И чушь его рассуждений не раздражала ее:

– В детстве, правда, я не любил рисовать. Я гулять любил во дворе. Но вижу - дело перспективное, если у вас так много денег.

– Да нет. Более бесперспективного дела я ещё не видела - вздохнула Виктория: - А если деньги твоя конечная цель - учи математику, английский язык, тогда, может, ты сможешь поехать учиться заграницу. В Кембридже тоже в таком прикиде, как ты ходят.

– Вот еще! Что они о моде-то знают?! У них же денег по горло! отрезал бывший панк Миша.
– Да и вообще - я патриот! Я родину не брошу!

– Да никто не говорит, что тебе её надо бросать. Но почему бы не получить образование международного уровня...

– Между прочим, мама заработала свои деньги не здесь, а заграницей. Присоединился к ним Митя.

– Ну-у... чтобы деньги оттуда привезти, это другое дело. А так уезжать, чтобы учиться у них - не в жисть! Чему они могут нас научить? Да они никогда в наших делах не разберутся!

Митя с многозначительным укором посмотрел на незнающую что ответить мать.

Зазвонил телефон. Это Спиин:

– Продаю идею за тысячу долларов!

– Почему так дорого?

– Потому что я - биолог, мне эта идея неинтересна...

– А если б у меня не было денег?

– Ну... тогда... баксов за сто. Все дело в том, что познакомился я с одни егерем из Вятской губернии, он утверждает, что в его местах нашли икону Рублева. Из неё было корыто для кормление свиней сделано.

– Было такое. Давно. Ну и что?

– Вот видишь, какие там места - интересные!

– Я как-то и не задумывалась об этом.

– А вот есть над чем задуматься - есть. Там в тайге один монастырь стоит...

– Спиин, так, ты куда решил податься? В монастырь или в заповедник?