Чтение онлайн

Глава 3

В пределах Белого города

Стены Белого города тянулись по линии теперешних бульваров, образуя полукольцо. В том месте, где их пересекали расходившиеся от Кремля дороги, оборудовались ворота. В эпоху Василия I (конец XIV в.) они были безымянными. С возникновением каменных стен ворота в проездных башнях Белого города получили названия: Пречистенские (Чертольские), Арбатские, Никитские, Тверские, Дмитровские, Петровские и Сретенские. Эти названия давались по располагавшимся вблизи них монастырям к храмам или по названию превратившихся в улицы дорог.

Моховая улица

Следующий пункт нашей экскурсии — Моховая улица. Мы с вами вернулись в частично уже знакомые места — Моховая проходит мимо Манежной площади, продолжая Охотный ряд; вдоль нее протянулся гигантский Манеж. В советское время Моховая тоже была частью проспекта Маркса. От Воскресенской площади сюда рукой подать — территория Китай-города и сегодня застроена достаточно плотно.

Я упоминаю Манежную площадь не случайно. Ведь когда-то на месте нынешнего Манежа располагался Моховой рынок — место, где продавали мох для герметизации срубов. Этому товару придавалось немалое значение: строительство было по большей части деревянным. Естественно, что и рыночная площадь, и близлежащая улица отразили его в своих названиях.

Моховая улица упоминается в письменных источниках с XV в. В те времена она была густо застроена деревянными избами и небольшими церковками. Однако территорию теперешней Моховой населяло не только простонародье. Так, на месте Библиотеки им. В. И. Ленина (не Пашкова дома, о котором речь пойдет чуть дальше, а помпезных новых корпусов на углу Воздвиженки) некогда стоял загородный (да, представьте себе) дворец супруги великого князя Василия I — Софии Витовтовны.

Но в тот период своей истории, когда Моховая приобретает ценность для нашего с вами маршрута, улица уже находилась в городской черте. Именно в XVII в. две шедшие от Кремля дороги были сведены в единую улицу. «До Моховой добрались без приключений — у капитана был ночной ярлык, по которому уличные сторожа без разговоров отпирали запертые на ночь решетки» («Алтын Толобас»).

Моховая упоминается Акуниным в целом ряде произведений, но, пожалуй, наиболее точно ее достопримечательности перечислены в «Алтын Толобас». Ценящий свободу передвижения Николас Фандорин, покинув гостиницу на Тверской, мчится на роликах: «Николас мельком взглянул на красную стену Кремля (потом, это потом) и двинулся по карте в юго-западном направлении. Пронесся по Моховой улице сначала мимо старого университета, где учились по меньшей мере четверо Фандориных, потом мимо нового, где при Иване Грозном находился Опричный двор. Задрав голову, посмотрел на каменную табакерку Пашкова дома — полтора века назад здесь располагалась 4-я мужская гимназия, которую закончил прадед Петр Исаакиевич».

Мы с вами, идя от Охотного ряда, движемся в том же направлении. Первый «акунинский» адрес на этом пути — университет. На том месте, где сейчас стоят прекрасные здания, возведенные в 1793 г. по проекту архитектора М. Ф. Казакова (и перестроенные после пожара 1812 г. Д. Жилярди), Иван Грозный, не желая жить в Кремле в окружении враждебных бояр, возвел на месте сгоревших палат князя Черкасского свою новую резиденцию — Опричный двор. Это была настоящая крепость. Четырехугольная в плане, она была окружена высокой стеной, в которую вели трое ворот. Внутри стояли два дворца, соединенные крытым переходом, а снаружи, под стеной, располагались здания опричных приказов. Опричный двор неоднократно перестраивался, был практически полностью сожжен во время набега крымского хана Девлет-Гирея (1571 г.) и вновь отстроен. Окончательно снесены постройки Опричного двора были только в XVIII в., однако на территории университета сохранились две сводчатые белокаменные палаты. Точные границы Опричного двора были установлены в 1934 г. при прокладке метрополитена, когда обнаружился слой белого песка, который Иван Грозный приказал специально привезти с Воробьевых гор, чтобы поднять уровень земли под постройкой. «Из исторических хроник известно, что из царского терема на Опричный двор, куда Иван перебрался в 1565 году, вел подземный ход, прокопанный под кремлевской стеной и рекой Неглинкой», — читаем в «Алтын Толобас». Небольшая неточность: в указанное время Опричный двор только строился, Иван IV перебрался на новое местожительство в 1567 г.

Николас называет здание университета «старым», точно так же как сказал бы любой из нас, так как «новый» университет — это комплекс МГУ на Воробьевых горах. Однако до 40-х гг. XX в. «новым» называли именно корпус на левом углу Большой Никитской. В качестве примера приведу слова Соленого из чеховских «Трех сестер»: он рассказывает, что «в Москве два университета — старый и новый». Дело в том, что, прежде чем переехать в здание на Моховой, Московский университет, основанный по проекту М. В. Ломоносова указом императрицы Елизаветы в 1755 г., занимал здание, стоявшее на месте теперешнего Исторического музея (мы с вами уже вспоминали этот факт, гуляя по Красной площади). Однако радостно упрекать Акунина в анахронизме не стоит: в конце концов, сэр Николас — наш с вами современник и прекрасно знает о существовании университета на Воробьевых горах.

Московский университет всегда был знаменит своим уровнем обучения. Открывались дочерние учебные заведения, курировались клиники. «На средства мануфактур-советника Тимофея Саввича Морозова открылась его же имени Гинекологическая клиника при Московском императорском университете» («Декоратор»).

Из стен Московского университета вышли тысячи ученых, многие из которых завоевали мировую известность — достаточно назвать имена К. А. Тимирязева, В. И. Вернадского, В. О. Ключевского, Н. И. Пирогова, С. П. Боткина. Выпускниками университета были и те, чьи имена вошли в сокровищницу русской литературы: А. С. Грибоедов, И. А. Гончаров, М. Ю. Лермонтов, А. Н. Островский, Ф. И. Тютчев, А. А. Фет, А. П. Чехов. Эти списки можно продолжать долго, поэтому, ограничившись наиболее общеизвестными именами, перейдем еще к одной особенности Московского университета: он традиционно считался (и был) рассадником вольнодумства. Существует любопытный исторический анекдот на эту тему: М. Н. Загоскин, помимо прочего известный как человек, абсолютно не стеснявшийся в выражениях, однажды был принят великим князем Михаилом Павловичем и его супругой. Разговор зашел о настроениях среди московской интеллигенции того времени.

«— Что, каков Московский университет, Михаил Николаевич?

— Хорош, очень хорош!

— А профессоры?

— Есть очень хорошие!

— А какого они духа?

— Да как бы вам сказать, ваши высочества! Есть старые профессоры, есть и молодые! Старые-то пни пнями, ну эти-то — покорные слуги вашего высочества!

— А молодые?

— Ну, за молодых-то я не отвечаю», — ушел от ответа писатель (из воспоминаний М. А. Дмитриева). Именно в Московском университете действовали революционные кружки В. Белинского и А. Герцена — Н. Огарева.

«Родители г-жи Ламм — люди вполне современные. Ее отец — ординарный профессор Московского университета, известный в кругу студенчества своими передовыми взглядами», — читаем в «Любовнице смерти». Конечно, это не значит, что все профессора или студенты университета были передовыми людьми. Акунин приводит хороший пример: «Иван Родионович Стенич. Тридцати лет, б-бывший студент медицинского факультета Московского императорского университета. Семь лет назад отчислен «за безнравственность». Черт его знает, что имелось в виду», — говорит Фандорин («Декоратор»). Для нечитавших роман уточню, что «безнравственность» заключалась в участии в оргиях садистов. Это, конечно, перегиб, но Л. Н. Толстой в повести «Юность» приводит описание бесцельного прожигания жизни студенческой «золотой молодежью».

Дальше по Моховой, за Воздвиженкой, на крутом холме гордо возвышается один из красивейших архитектурных памятников Москвы — Пашков дом. Сейчас он принадлежит Библиотеке им. Ленина. Собственно, с этого здания и началось когда-то грандиозное книгохранилище, занимающее теперь целый квартал. Д Пашкова дома на холме стоял дворец, принадлежавший A. А. Меньшикову, а в 1782 г. он перешел к П. Е. Пашкову, потомку денщика Петра I. Богатый Пашков построил для себя новое жилище — особняк по проекту B. И. Баженова, который современники прозвали «сказочным замком». Но «замок» оставался в руках рода Пашковых не слишком долго: в начале XIX в. наследники продали его казне. В 1843 г. в Пашковой доме размещался дворянский институт, а с 1849 по 1862 г. — 4-я мужская гимназия, в которой и учился «прадед Петр Исаакиевич». Затем здание было передано Румянцевскому (по фамилии коллекционера, чье собрание положило основу фондам) музею. Постепенно музей трансформировался в Румянцевскую (впоследствии — Ленинскую) библиотеку.

На другой стороне Моховой улицы, где теперь Манеж, когда-то располагался Аптекарский сад — первый ботанический сад Москвы. Кроме того, там стояли богатые дворы духовенства. Недаром Акунин в «Алтын Толобас» помещает на Моховой резиденцию «митрополита антиохийского Таисия». Почему я беру имя этого персонажа в кавычки? Да простят меня господа «акунисты», но Таисий — существо чисто виртуальное. Это именно тот случай, когда история, как говаривал А. Дюма, превращается в гвоздь, на который художник вешает свою картину. Начнем с местообитания загадочного Таисия. Оно в романе указано более чем расплывчато: