Чтение онлайн

– Только близко не подъезжай. А то, нахватаешь в лицо снежков из-под копыт. Я буду оглядываться, если что, махнёшь рукой. Вперёд!
– и она пустила коня вскачь.

Они мчались, как ветер. Любаше казалось, они слились в одно целое, в какого-то мифического кентавра. Как будто, у них был один восторг на двоих. Она оглянулась назад, снизу из-под локтя. Орешек честно старался, но мало кому по силам догнать вихрь по имени Эль-Коррад!

Они возвращались шагом. Надо было, чтобы лошади успокоились и высохли от пота.

– Тебе понравилось?
– Любаша чувствовала себя абсолютно счастливой.

– Да. Но, наверное, не так как тебе. У тебя такой довольный вид.

– Ага. С тех пор, как пал мой любимый конь, я ни кого так не любила. Мы с Эль-Коррадом словно одно целое. Мне кажется, он читает мои мысли. А я понимаю его.

– У тебя был свой конь?

– Не свой. Лошади для обучения детей, на ипподроме. Каждый из нас любил какого-нибудь коня. Обычно это тот, на ком поездил в первый раз.

– А что с ним случилось?

– Он умер у меня на руках. Ну, в смысле, я сидела рядом. Колики. Очень сильные. Спасти не смогли. Конечно, он был уже старый, двадцать два года. Но всё равно. Жалко до безумия.

– Сочувствую.

– Прошло уже шесть лет. Но, всё равно, до сих пор не могу спокойно слышать, когда произносят его имя.

– А как его звали?

– Лучше не надо, не спрашивай, - Любаша сникла.

– Прости! Я не хотел!

Борис наклонился, пытаясь взять её за руку, но Орешек, видимо, решив, что его всадник хочет дать ему что-то вкусное, резко тормознул и повернул к нему голову. Дубровский, не ожидая такого подвоха, чуть рыбкой не нырнул вперёд. В последнюю секунду успел схватиться за гриву и упереться в шею. Любаша хмыкнула. В это время Эль-Коррад громко заржал, приветствуя родную конюшню. Получилось очень забавно.

– Смеётесь надо мной?

– Только он!
– она похлопала золотого текинца по шее.

Они уложились в час. Пообещав завтра прийти помогать, Любаша простилась с девчонками. Отдала Эль-Корраду последнее яблоко и оставшийся хлеб. Орешку тоже перепал кусочек. Дубровский ждал её у входа.

– Завтра опять сюда поедешь?

– Ага! Надо будет помочь с уборкой. И народ набежит. Но, я рано вернусь. Мы опять учимся до двенадцати. Так, что в пять уже буду дома. Ты торопишься?

– Нет. А ты?

– Давай зайдём в лабораторию? А то завтра могу не успеть за плёнкой. Мы всё равно по этой ветке едем.

Он согласно кивнул.

Они подходили к Патриаршим прудам, когда из переулка перед ними выскочила тёмная "Волга", остановилась и начала разворачиваться. Им пришлось резко затормозить. Борис буркнул, что-то похожее на ругательство. Любаша хотела тоже чертыхнуться, но кое-что увиденное заставило её замолчать. Дальше, впереди, к дверям лаборатории подъезжала та самая белая машина, что в прошлый раз подвезла Ингу. "Волга" перед ними освободила проезд, Дубровский пошёл вперёд, но Любаша его не пустила.

– Стой! Смотри! Та же машина!
– зашептала она.

– Та же?

– Ну да! Помнишь, я тебе говорила! Твоя Инга на ней ездит!

– Может, похожая?

– Номер тот же. Не хочу, чтобы она нас видела. Мне она не нравиться!

– Мне тоже! И она - не моя!

– Подождём, пусть уйдёт. Чёрт! Торчим тут, как...
– она огляделась в поисках укромного уголка, - Пошли туда!

Она потащила Дубровского по переулку вправо, в небольшой скверик. То и дело оглядываясь. Они ушли в тень и встали за деревом. Из машины никто не выходил.

– Сделай вид, что меня целуешь! Так мы будем меньше бросаться в глаза.

Он обнял сзади, наклонился к ней:

– Я могу и по-настоящему! Не пойму, зачем нам скрываться?

– Не знаю. Она мне уже четвёртый раз дорогу переходит. А сейчас был знак. Туда нельзя!
– она не отрываясь, смотрела в сторону входа.

– Знак? Какой? То, что машина перед нами проехала? Ерунда. Они здесь постоянно ездят.

– Она заставила нас остановиться! О! Смотри! Выходит! Это не она...
– Любаша замолчала, потому что узнала того, кто вышел.

Любаша отпрянула назад, но упёрлась в Дубровского. Она не могла отвести взгляд, а в голове бился один вопрос: - "Почему он?" Её учитель! Саша.

Парень остановился перед дверью и оглянулся. Любаше показалось, что он смотрит прямо на неё. Ей захотелось срочно сбежать, скрыться от этого взгляда. Она напряглась, готовая сорваться с места. Вдруг её развернули сильные руки. Борис заглянул ей в лицо. Она уткнулась к нему в грудь. От шарфа успокаивающе пахло конюшней. Такой любимый, привычный запах. Она вдохнула несколько раз. Ощущение чужого взгляда исчезло.

– Не волнуйся, ему нас не видно. Он под фонарём, а мы в темноте.

Она покивала, всё ещё уткнувшись в него.

– Тебе что-нибудь говорит фамилия Нечунаев?

– Нет. А должна?

– В ту субботу Инга получала плёнки по квитанции, выписанной на Нечунаева.

– Откуда... А, понятно. Я думала, тебя заинтересовала плёнка.

– На плёнке не было ничего интересного. Я тебе сразу сказал.

– Я ужасно невнимательна.

– Может, просто мне не поверила?

– Ладно. Видимо, придётся тебе сказать.

– Давно пора.

– Не понимаю? Ты о чём?

– Я об этом человеке, которого ты узнала. Не ожидала его здесь увидеть?

– Да, уж! Это Саша. Мой учитель по айкидо.

– Сторож в доме - музее. Так почему же ты его испугалась?

– Он искал меня во вторник. Мы случайно встретились около почты. Он рассказал, что мне, возможно, грозят какие-то неприятности. Приехал меня предупредить. И хотел узнать мой адрес. Не знаю, почему, но я не сказала. С тех пор всё время думаю об этом. И мне становится всё тревожнее. А сейчас, видать, совсем нервы сдали...

– Может, и не сдали. Он следил за тобой во вторник. Фотографировал, когда ты со своим дядей встретилась.

– Фотографировал?! А ты откуда знаешь?

– Я из дома шёл. К тебе. Увидел тебя, когда ты побежала за своим дядей. И заметил, что вас фотографирует какой-то тип. Опознал этого Сашу. Потом он ушёл через парк. А вы пошли на остановку.

– Опознал... А как ты... Ага! Я, кажется, говорила, откуда шла, когда нашла Олю...

– Говорила.

– Ах, вот почему ты тогда спросил про него, в Новый Год! Мне и в голову не пришло задуматься, откуда такая осведомлённость! А должно было! Тогда ты знаешь, что у него пояс... э-э, не помню, какого цвета. И седьмой дан, кажется...