Чтение онлайн

Все во мне смешивается. Превращается в тугой ком, который подкатывает к горлу, обжигая гортань.

Грудную клетку саднит.

Недолго думая, бросаю пакеты вниз, срываюсь, чтобы просто прижать ее к себе. Разделить с ней боль, что водопадом из слез изливается из родных глаз.

— С ней все будет в порядке, — успокаиваю, ни на секунду не сомневаясь, что плачет она из-за дочери. — Через несколько часов ее доставят в другую, очень хорошую больницу и начнут правильное лечение.

Мотает головой, запрокидывая свое невероятно красивое лицо.

От нежности и щемящего чувства в груди еще сильнее вжимаю девушку в свое тело, стараясь отдать ей то единственное, что есть во мне сейчас в избытке, — поддержку и защиту. Пусть чувствует. Я готов всего себя отдать, лишь бы она никогда больше не плакала. И плевать на прошлое. Его нет. Она здесь, и я ни за что ее не оставлю.

— Нет. Ты не понимаешь. Мы так виноваты перед тобой.

— Все нормально, — ласково глажу по напряженной, вытянутой от сильных эмоций спине.

— Ненормально. Совсем не нормально, — трясет головой, давясь слезами. — Ты не понимаешь. — шепчет. — Мне так о многом тебе нужно рассказать.

Дверь палаты распахивается, заставляя нас отстраниться друг от друга. На пороге стоит целая делегация врачей.

Время.

С тревогой смотрю на наручные часы, поджимая губы.

Я так и не дождался звонка. А значит, тест на отцовство еще не готов.

Черт. Что же делать?

— Ира, нужно, чтобы ты подписала документы, — хватаю ее за плечи. — Иначе Алина там будет совершенно одна.

Качает головой.

— Конечно. Сейчас, — нервно крутится по сторонам. — Где подписать?

Из моей груди вырывается вздох облегчения. Я, не веря в происходящее, подаю документы, ручку. Она быстро расписывается на всех бумагах и срывается к хныкающей Алине.

— Я сама, — уверенно отодвигает медсестру, доставая из шкафа детскую одежду.

— Все в порядке, родная. Не плачь, — говорит нежно, отчего у меня щиплит в глазах. Делаю глубокий вдох, прислушиваясь к нежным, ласковым словам. — Ничего не бойся. С тобой поедет твой папа, — сердце пропускает удар. — Он тебя будет оберегать, — оборачивается ко мне, беря девочку на руки. — Он теперь всех нас будет оберегать.

Не знаю, как вести себя. Я совсем растерялся. Осмысление того, что именно она только что сказала, в чем призналась не только мне, но и самой себе, срывает все эмоциональные заслоны.

Я как последний дурак улыбаюсь, принимая из рук Иры собственную дочь.

Я знал… я чувствовал.

Потрясенный смотрю то на Альку, то на Ирину, которая быстро складывает вещи дочери.

Потом еще несколько секунд смотрит на дочь и напоследок, уже в дверях, подгоняемая медперсоналом, целует детскую щеку. Но и на этом не останавливается. Встает на цыпочки и целует меня. В губы. Нежно… горестно.

— Мы потом с тобой обо все поговорим, — обещает. — Мне многое нужно тебе объяснить и рассказать. Я буду звонить, Грачев. Ты понял? Дима… и попробуй только не взять трубку, — улыбается, провожая нас до дверей. А потом еще долго стоит, махая нам вслед.

Губы Димы требовательно исследуют мой рот. Язык сладко проходится по моему собственному. От поцелуя голова кругом.

Я, как утопающий, только успеваю сделать глоток воздуха и снова погружаюсь с головой в его страсть, отвечая на поцелуй с тем же рвением.

— Дмитрий Александрович, — на пороге кабинета застывает смущенная увиденным секретарша Леночка.

Мы отпрыгиваем друг от друга, краснея как подростки, которых за горячим застукали родители. Мои щеки опаляет жар.

— Я позже зайду, — ретируется девушка и тихонько, словно ее тут и не было, прикрывает за собой дверь.

Сердце учащенно бухает, точно я прямо сейчас бегу марафон. Делаю глубокий вдох и поднимаю глаза на Диму, что дышит как паровоз, смотря на меня ошалелыми, чуть пьяными от переизбытка чувств глазами.

Мои губы сами по себе растягиваются в широкую ребяческую улыбку. А когда Дима издает короткий смешок, то и вовсе заливаюсь звонким смехом, складываясь пополам.

— Боже… Дима.

Да, у нас медовый месяц. Неделю назад мы тихонько расписались, не афишируя эту новость в коллективе. Но все и без того уже давно догадываются, что между нами не только деловые отношения. Да и как здесь не заметить, если мы друг от друга отлепиться не можем. Не после того, когда, казалось, потеряли навсегда.

Но вот так открыто попасться. Да и кому — Лене, что точно молчать не будет, рассказывая каждому, чем именно занимается их начальник у себя в кабинете. Пока остальные готовятся к итоговому совещанию.

— И как нам теперь выходить? — спрашиваю, когда, вдоволь насмеявшись, запоздало вспоминаю, что вообще-то я к Диме пришла по важному делу.

Но какие дела, когда его поцелуи выветривают все мысли из головы.

— Брось, мы же молодожены. Нам все простительно.

Игриво поднимаю бровь, поправляя на себе белоснежную блузку, вернее застёгивая ее на все пуговицы, чтобы заправить в чуть помятую юбку-карандаш.

Ну правда, как дети малые… До дома не потерпеть.

— Нужно было все-таки настоять на отпуске, чтобы немного поднадоесть друг другу.

— Не дождёшься, — заключает меня Дима в объятия и обжигающе целует в шею, посылая по телу недвусмысленные сигналы.

— Сдадим проект и отправимся с мелкой в путешествие.

Прижимаюсь к любимому всем телом.

Как же это прекрасно — любить и быть любимой. Без всех этих условностей. Как обычная, но самая настоящая семья. Где друг у друга есть мама, папа, их малыш.

Малыш…

Алька слишком легко и обыденно впустила в свою жизнь Диму. Как будто всегда знала, что он где-то есть.

Поблизости…

И сама, никто ее не учил, не подстрекал, назвала его папой.

Я бережно храню этот момент в памяти.

Там, в больнице, когда мы, теряясь в сутках, общались по видеосвязи. Где жадно, не до конца веря, что это на самом деле происходит с нами, учились доверять. Кирпичик за кирпичиком выстраивали отношения и, не сговариваясь, точно знали, что теперь мы ни за что не расстанемся. Алина стала для нас тем самым магнитом, что крепко соединил два разбитых сердца в одно целое, оставляя все обиды и недомолвки позади.