Мой бывший дракон
Шрифт:
— Слишком стара стала для придворных интриг, — проворчала она.
— Вам нет и пятидесяти зим, Дара, — усмехнулась принцесса. — Но, если вы и вправду хотите, я не имею права отказываться, мне нужны верные люди.
Леда вздохнула, на самом деле не знала, кому она может верить, кроме себя, но всё же надеялась, что Даре врать незачем. А в остальном, только время расставит всё на свои места.
— Некоторые гвардейцы последуют за мной. Те, кому я могу доверять, Ваше Высочество
Леда наклонила голову набок. Это было весьма неплохо.
— Хорошо. Нужно будет предупредить Себастьяна, что теперь я под защитой и ему нет нужды сопровождать меня. Как только получим документы от королевы — уедем, — она развернулась в другую сторону, — а сейчас прости, проверю как маркиз Риваари, не хотелось бы, чтобы его рана воспалилась.
Принцесса ускорила шаг, а Дара так и осталась стоять посреди сада, словно задумавшись о чём-то. Вернувшись в гостевую комнату, Леда старалась двигаться, как можно тише, дабы не разбудить Басти. Она окинула взглядом его лицо и отметила, что маркиз был слишком бледен. Её ладошка осторожно скользнула на лоб, проверить не горит ли он.
«Холодный».
Риваари перехватил руку и открыл разноцветные глаза.
— Извини. Это инстинктивно, — он разжал пальцы и сел на кровати. — Поговорила с королевой Адалдеи?
— Да.
Себастьян встал, поморщился и запахнул рубашку.
— Тебе нужно лежать, — проворчала Леда наблюдая, как ловкие пальцы застёгивают пуговицы.
— Я себя отлично чувствую благодаря твоей заботе, Лели, — улыбнулся Басти. — И ты решила, где теперь твой дом? Здесь? Или, быть может, в ином месте.
— Ир’яр — мой дом. Нужно забрать документы на землю, и я отправлюсь…
— Ты хотела сказать — мы? — перебил маркиз.
— Что значит «мы»? — Леда перекрестила руки и сделал пару шагов назад.
— Но разве не говорил, что буду с тобой, пока ты не устроишься?
— Мне кажется, ты здесь совсем по другой причине.
— И какой же? — вдруг оскалился он и подошёл слишком близко. Принцесса отчётливо ощутила маслянистый травяной аромат, который исходил от Себастьяна.
Но она не двинулась и вскинула голову.
— Мне не нужен любовник.
Глаза маркиза расширились, на минуту он даже потерял дар речи от её нахальства, а потом рассмеялся.
— Но разве я предлагал тебе свою кандидатуру, Лели?
Леда закрыла глаза, понимая, что маркиз хотел, чтобы она смутилась.
— Просто оставьте меня в покое, Себастьян. Без дурацких шуточек и украденных поцелуев, — холодно ответила принцесса.
— Твоё «вы», Лели, давно уже неуместно. И думаешь, я не помню, что каждый раз ты «выкаешь», чтоб указать мне на моё место? Твои игры… — поморщился маркиз и хотел что-то добавить, но не успел, в дверь постучали.
— Войдите, — разрешила принцесса.
Дверь распахнулась, и гвардеец в королевской ливрее вплыл в комнату, высокомерно окинув взглядом маркиза и принцессу, твёрдой походкой направился к Леде, поклонился и сказал:
— Её Величество королева Эварии Адалдея Ослепительная просила передать вам, Ваше Высочество — он протянул пергамент, перевязанный надушенной белой лентой.
«Ослепительная» — про себя хмыкнула принцесса и приняла дар. А развязав ленту, она поняла, что это дарственная, которая свидетельствовала, что Ир’яр её.
— Сестрица хочет, чтобы я убралась побыстрее, — повернулась она к маркизу, скручивая пергамент. — А я надеялась провести здесь пару дней и укрепить родственные связи.
Басти закатил глаза. Он всё же забыл, насколько Лели иногда бывает язвительна, только совсем не понимал, отчего принцесса поливала ядом его голову и окружающих, а не этого дракона.
— Мы уезжаем немедленно, — властно заявил Себастьян. — Я отвезу вас, как и говорил раньше, Лели. Ничего не поменялось, — он сделал особенное ударение на «вас», отчего она улыбнулась, — только спрячьте ваши колючки, ибо я не Ки’арти.
Улыбка тут же слетела с лица, и принцесса отвернулась. Себастьян молча вышел. Иногда маркиз был слишком самоуверен, и препираться с ним, лишь тянуть время, а потому Леда решила согласиться на его «помощь». Но, прежде чем покинуть замок, принцесса поговорила с Дарой. Предупредив её, что она с маркизом Риваари отправится сейчас, а Дару будет ожидать в Ир’яре чуть позже, как только та соберёт гвардейцев, которые тоже захотят с ней уехать.
Леда с Себастьяном возвращались тем же путём, что и пришли. Они шли какое-то время молча, пока принцесса сама не поведала ему о своих догадках, а также пересказала разговор, подслушанный в часовне между королевой и её советником.
— Думаете, этот Ашель специально напал на нас? — выслушав рассказ принцессы, предположил маркиз.
— Да. Покрой одежды совпадает, и это точно его люди, кажется, он просто хочет устроить на землях Эварии войну, и сгодится любой повод.
— Они хотят добраться до нас. Полукровки давно уже стали слишком опасными для драконов и людей. И я всё жду, когда эта бочка пороха взорвётся, а главное, где это будет, — Себастьян помрачнел.
На секунду повисло молчание, и каждый думал о своём. Тёплый ветер играл волосами Леды, а она скользила взглядом по зелёным холмам и старым крышам домов, которые становились все ближе. Ей показалось, что назад они шли быстрее.
— Добраться к вам, из-за того, что вы называете себя гильдией «Создателей»? — спросила принцесса, решив немного его подразнить и снизить накал разговора. Отчего-то ей казалось, что воздух между ними вот-вот взорвётся. — Помнится, служители Первого лютовали по этому поводу.
У неё получилось, и Басти хмыкнул, а в цветных глазах заплясали смешинки.
— Да, они до сих пор не отказались бы от головы Мастера, а он, в свою очередь, просто хотел их позлить, — доверительно начал маркиз, а рука осторожно коснулась ладони принцессы и сжала её. — Мастер их на дух не переносит.
Они шли за руки, и принцессе не хотелось портить хрупкое согласие.
— Я думаю, что служителям, и не только им, не нравится, то, что полукровки умеют наделять механизмы магией.
А людям было не по нраву, то, что гильдия отказывалась усовершенствовать стрелковое оружие, потому что тогда бы, обладатели револьверов стали слишком опасны, когда как сейчас, осечка могла изменить ход боя. Но ещё больше принцессе казалось, что кто-то просто хотел добраться до Мастера гильдии, который не желал, чтобы ему диктовали правила.