Чтение онлайн

Каких таких?

Хочется спросить его вслух. Разве она не из тех, кто идёт работать впервые в жизни, чтобы заработать собственные деньги? Или не из тех, кто разрывает помолвку, чтобы наконец почувствовать вкус свободы и открыть себя миру? Или, может быть, не из тех девушек, которые делают минет лучшему другу своего брата, пока все остальные в доме мирно спят наверху?

Потому что именно такую Шелби знаю я. И мысль о том, что она скоро уедет, бьёт сильнее, чем я ожидал.

— А что насчет тебя, Уайлдер? — спрашивает Эмерсон. — Кого ты возьмешь с собой?

— Эм… отца. И, наверное, сестру.

— Милую старшую? — уточняет Джефферсон. — Или симпатичную младшую?

Я бросаю на него жёсткий взгляд.

— Ту, что слишком молода. Нелегально молода.

Он подмигивает.

— Понял.

Он, конечно, просто шутит. Но ирония не ускользает от меня. Кто я такой, чтобы осуждать кого-то за то, что он клеится к сестре друга, когда я сам не могу держать свои руки подальше от Шелби?

Шелби

Сегодня нет игры, и в баре удивительно тихо, так что Майк отпускает меня пораньше. Стоит мне переступить порог Поместья, как меня окутывает аромат сливочного попкорна, и я с удивлением обнаруживаю, что все собрались в гостиной.

— Шелби! — Глаза Нади радостно вспыхивают. — Ты рано вернулась!

— Почему не позвонила? — спрашивает Аксель, подвинувшись, чтобы уступить Наде место рядом с собой на уютном двухместном диванчике. — Я бы заехал за тобой.

— Майк отпустил нас раньше, — отвечаю я, бросая сумку на кухонный стол. — И это всего-то полмили. Я была не против пройтись.

Я подхожу к дивану, где по краям расположились Рид и Джефферсон.

— Чем вы заняты?

— Кэп приказал сидеть дома, так как завтра у нас благотворительное мероприятие, — отзывается Джефферсон.

Из кресла, в котором тесно переплелись тела Риза и Твайлер, доносится ленивый голос.

— Мы весь день будем с детьми. Последнее, что нам нужно, это кто-то с похмельем или приболевший. Хоть раз в году нужно показать хороший пример.

— Всё равно не понимаю, почему это значит, что все ваши девушки могут быть здесь, а я не могу заглянуть в дом Каппы.

— Потому что, — резко отвечает Твайлер, зачерпывая горсть попкорна из миски на коленях. — Потерпишь одну ночь без своих заек.

— Это нечестно, правда же, Уайлдер?

Рид, в тёмных спортивных штанах и поношенной футболке с эмблемой «Уиттмор и Хоккей», не отрываясь от телефона бурчит что-то неопределённое в ответ.

— Мы как раз собирались посмотреть фильм, — говорит Надя. — Присоединяйся.

— Спасибо, но мне правда нужно в душ. От меня пахнет жареной едой и пивом.

— Ты только что описала два самых сексуальных аромата в мире, — ухмыляется Джефферсон, похлопывая по подушке посередине дивана. — Для хоккеистов, как валерьянка для кота.

— Остынь, — предупреждает его Аксель.

— Приятно знать, что эти запахи входят в число твоих любимых, — бросаю я Джефферсону, — но всё же пойду переоденусь и немного освежусь. Можете начинать без меня.

Когда я возвращаюсь вниз, в комнате уже выключен свет, единственный источник освещения идёт от экрана, на котором мелькают кадры боевика. Единственное оставшееся место между Ридом и Джефферсоном. Оба настоящие горы мышц, и мне остаётся узенькая полоска на подушке по центру. Я аккуратно сажусь, стараясь не касаться ни одного из них, и тут же меня окутывает запах Рида. Если для хоккеистов аромат куриных крылышек с пивом, как наркотик, тогда запах его геля для душа — моя личная зависимость.

По коже пробегает дрожь.

— Замёрзла? — тихо спрашивает Рид.

— Всё нормально.

— Шелли вечно мёрзнет, — не упускает шанса вставить своё мой брат. — Что неудивительно, учитывая, что она всегда одевается не по погоде.

Я бросаю взгляд на свои шорты и голые ноги.

— Я просто забыла спортивки.

— Конечно. — Он закатывает глаза. — Она и в Техасе так делает, включает кондиционер на полную и закутывается в плед. — Он хватает одеяло с кресла и бросает его мне. — На, укутайся. И нечего тут скакать перед этими хулиганами с голыми ногами.

— Господи, — качает головой Надя. — Она может показывать ноги, при этом не призывая кого-то к ней приставать.

— И правда, — поддакивает Джефферсон. — И вообще я по сиськам, если уж на то пошло.

Прежде чем мой брат успевает среагировать, Рид наклоняется через меня и со всей силы бьёт Джефферсона кулаком в плечо.

— Ай! — взвизгивает тот, потирая свой мускулистый бицепс. — Ты чё, сдурел?

— Тебе повезло, что я не сделал этого раньше. — добавляет Аксель.

— Реально, чувак, хватит уже неуважительно относиться к чужим сёстрам, — вставляет Риз. — А теперь, если все закончили вести себя как придурки, может, уже посмотрим фильм?

— Всё равно считаю, что надо было включить документалку про Ингрид Флоктон, — бормочет Джефферсон, но Риз уже включает фильм. Все погружаются в просмотр, и я, воспользовавшись моментом, подтягиваю ноги на диван и накрываюсь пледом.

— Чёрт, у тебя ноги ледяные, — говорит Рид вслух, так, чтобы все услышали. Я собираюсь отодвинуться, но он перехватывает одну ступню и обхватывает её своей широкой тёплой ладонью.

— Прости, все носки в стирке.

— Тссс! — шикнул Аксель и затолкал в рот пригоршню попкорна.

Мы устраиваемся поудобнее, и Рид незаметно поправляет плед так, чтобы он накрывал нас обоих.

Ох, блин.

Я украдкой бросаю взгляд на него, его глаза прикованы к экрану, как будто он и не гладит сейчас подушечкой большого пальца свод моей стопы. Как будто мой брат и остальные не сидят всего в паре метров от нас, и как будто не случится взрыв вселенского масштаба, если кто-нибудь узнает.

Я пытаюсь уследить за происходящим на экране, что-то там про пришельцев и супергероев, но эта миссия оказывается проваленной из-за руки Рида, такой тяжёлой и тёплой. Медленно, почти нерешительно она поднимается выше, от стопы по голени, потом скользит по колену… И замирает, добравшись до моего бедра, пальцы мягко проскальзывают между моих ног.

Я не могу сделать ничего, кроме как притворяться, что смотрю фильм, и натянуть плед выше на грудь, чтобы скрыть затвердевшие соски.

Мы остаёмся в таком положении целую вечность, наполненную бешеными ударами моего сердца. Он поглаживает меня снова и снова, так медленно, так нежно, не переходя грань. Если бы он только опустил руку на дюйм ниже, он бы почувствовал, насколько намокли мои трусики. Он бы понял, как сильно я его хочу.

Что-то подсказывает мне, что он и так это знает.