Чтение онлайн

До поместья всего пара минут езды. Когда я поднимаюсь на крыльцо, в окне вижу Шелби, она как раз открывает духовку. Стоит спиной ко мне, и на её джерси отчётливо видно имя Рейкстроу. Я бы, конечно, предпочёл видеть там надпись «Уайлдер», но одна только мысль, что на ней форма, дизайн которой я разработал лично, уже вызывает в груди тепло и чувство гордости. Похожее ощущение было, когда я увидел, что она наблюдала за мной во время разговора с детьми. Я всегда старался быть честным, рассказывая о своём прошлом, но в этот раз слушала она, и это стало куда более личным.

А еще осознание того, что через неделю она уезжает, как нож в сердце.

Я понимаю, что Шелби не виновата. Она приехала сюда с конкретной целью, прийти в себя, взять паузу, отстраниться от родителей и Дэвида. И, чёрт возьми, у неё получилось. Она так изменилась. Но там у неё остались обязательства, и я знаю, её просто так не отпустят.

Впрочем, она ведь и так не моя, чтобы за неё бороться.

Я открываю дверь и вхожу в дом. Из колонок звучит музыка Ингрид Флоктон. От неё не скрыться.

— Боже милостивый, — стону я, вдыхая аромат, наполнивший комнату. — Что это так пахнет?

— Колачи, — отвечает она, вытаскивая противень в прихватке. У меня моментально текут слюнки.

— Ты имеешь в виду те самые булочки, которые Надя научилась печь ради твоего брата?

Она смеётся.

— Верный путь к его сердцу. Вот я и подумала, что испеку немного для всех.

Боже, она и правда ангел.

Джи ставит противень на плиту.

— Как прошёл ужин?

— Неплохо, — отвечаю я. Следовало пригласить её. Провести с ней каждую доступную секунду.

— Твои родители кажутся милыми.

— Да, они такие. Хотя слегка удивились, увидев, что сестра Акселя не вся в татуировках и пирсинге.

— Не всем же быть бунтарями.

С этим я не совсем согласен. В Шелби точно есть бунтарская жилка. Если бы это было не так, её бы здесь не было.

— А где все? — спрашиваю у нее, замечая, что кроме нас двоих и голоса Ингрид Флоктон в колонке, в доме тихо. — Наверху?

Она поворачивается и опирается на столешницу.

— В Бирюзовом Доме. Меня тоже пригласили, но они там вчетвером, — она морщит нос, — а я не захотела быть пятой лишней.

Я снимаю куртку и приближаюсь.

— Значит, ты пришла домой и решила испечь что-нибудь.

— Ну, может, я просто воспользовалась случаем, что дом пустой и можно заняться тем, что люблю.

— Выпечкой или заботой о людях?

Она бросает прихватку на стол.

— В моём случае, одно другому не мешает.

— Знаешь, — я сокращаю между нами расстояние, — есть способы насладиться пустым домом и получше.

— Да? — её голова чуть склоняется набок, открывая изящную линию шеи.

Не думаю, что она делает это специально, да и в её поведении вообще мало что выглядит преднамеренным, всё как будто само собой. Она действует инстинктивно, из-за чего мой член моментально становится твердым, а тело сходит с ума.

Я наклоняюсь и провожу языком по горячей коже её шеи, поднимаясь к уху. Её пальцы впиваются в мой бок, сжимая ткань рубашки. Целуя её, я запускаю руки под её джерси, ощущая тепло живота, а потом мягкие округлости груди под тонким хлопковым лифчиком. Провожу пальцами по соску через ткань, и у нее перехватывает дыхание, когда он превращается в тугой пик.

— Блядь, обожаю твою грудь. — Я тяну вырез её джерси вниз и покрываю поцелуями твёрдую линию её груди. — Я бы снял это джерси, но ты в нем слишком хороша.

Похоже, она не испытывает тех же чувств к моему и стягивает его через голову, бросая на пол. Терять времени она не собирается. Её ладони скользят по моей груди, по животу. Она тянется к пуговице на джинсах, но я перехватываю её руки, отводя в сторону.

— Если ты дотронешься до меня сейчас, Джи-Джи, я кончу прямо в штаны и испорчу нам весь вечер. — Я снова целую её и шепчу, — Я подарю тебе твой первый оргазм на кухне. — Медленно тяну пояс её леггинсов. — Прямо здесь, на столешнице.

Снаружи проезжает машина, её фары освещают крыльцо. Шелби замирает:

— Кто-то может вернуться.

— Не вернётся.

— Джефферсон…

— Занят. — Она знает, что он не придёт. И остальные тоже. Но именно тихий пустой дом и время, которое принадлежит только нам, вызывают другие ощущения.

Я целую её мягко, потом отстраняюсь.

— Ты хочешь остановиться?

Мой член хочет врезать мне за этот вопрос.

— Нет, — отвечает она быстро. — Просто… ощущается странно. Как будто я делаю что-то неправильное.

Я поднимаю бровь.

— Почему?

Она сглатывает, колеблется, но я не даю ей отступить.

— Здесь так открыто, — наконец говорит она. — Будто любой может войти и увидеть нас, меня, и подумает, что…

Она замолкает.

Я провожу пальцем вдоль её талии вверх и вниз.

— И что же они подумают?

Она опускает взгляд, избегая моего. Я беру её за подбородок, заставляя посмотреть на меня.

— Что они подумают, Шелби? — Когда она продолжает молчать, я сам заканчиваю за неё. — Что у тебя есть желания и потребности? Что тебе нравится испытывать удовольствие? Что тебе нравится дарить его мне? — Её голубые глаза расширяются с каждым словом, каждым признанием, которое я бросаю ей в лицо. — Что, возможно, они увидят тебя, пылающей от страсти с мокрой киской, стонущую в момент оргазма? Что они увидят тебя с другой стороны? С той, где ты отпускаешь свою идеальную «хорошую девочку» и даёшь себе волю?

— Это очень конкретно.

— У меня вообще много конкретных фантазий о том, что я хочу с тобой сделать. — Обхватываю её лицо, большим пальцем касаясь нижней губы. — Но только если ты сама этого хочешь.

Я всегда буду давать Шелби выбор, право участвовать в принятии любого решения между нами. Это единственное, что я могу предложить ей, чего никто другой в ее жизни никогда не давал. Но прямо сейчас мне стоит огромных усилий не сорвать с неё леггинсы, не раздвинуть ноги и не погрузиться лицом между её бёдер.

— Я хочу тебя, — произносит она тихо, почти стесняясь. — Но…

Чёрт. Вот и это «но». Я слишком тороплюсь. Спугнул её. Я ей не подхожу или не достоин. Или ещё миллион причин.

— Но… — медленно продолжает она, — я хочу ещё кое-чего.

— Я дам тебе всё, что ты пожелаешь, Джи-Джи.

Но я оказался совершенно не готовым к тому, что она сказала дальше.

— Я не хочу возвращаться в Техас девственницей. — Моё сердце и член дёргаются в унисон. — И я хочу сделать это с тобой.