Чтение онлайн

Где-то еще до середины исчезли буквы-бисеринки.

Я невольно застонала, поняв, что обозначает их исчезновение. Одна из девушек уже погибла.

Кто? Лаванья, Каришма или Делиша?

– Мы сможем узнать историю только одной из них, – выдохнул Санджай, садясь рядом со мной. – Рано или поздно наложение слов прекратится.

Перелистнулось еще несколько страниц, и мы увидели засушенный цветок. Его блеклые лепестки осыпались, стоило к ним прикоснуться дуновению свежего ветра.

– Ой, под цветком нет английских слов! – воскликнула я, и, сама не ожидая того, пальцем остановила движение страниц. – Что? Что здесь написано?

Санджай наклонился ближе.

«Неужели это ты насылаешь те сны, в которых Ракеш убивает меня? Но я не сдамся. Я не Лаванья. Я буду бороться за свое будущее. Я сегодня же позову Ракеша, и мы вместе найдем способ избавиться от тебя».

– Мамочки! – Я закрыла ладонью рот. Слеза сорвалась с моих ресниц и прозрачной кляксой упала на стол рядом с дневником.

– Ты тоже видишь сны, где я тебя убиваю?

– С тех пор как написала, что … ты мне нравишься.

– И я их вижу. С первого же дня. Они настолько реалистичные, что я уже несколько раз оплакивал тебя. И чувствовал себя убийцей. Они, повторяясь несколько раз за ночь, сводят меня с ума.

– Все прекратится, как только мы расстанемся. – Я опустила глаза. Не хотела видеть, как во взгляде Санджая появится облегчение от найденного выхода – бросить меня с этим чертовым дневником и прекратить мучительные сны.

– Нельзя сдаваться. – Санджай приобнял меня за плечи, а я вскрикнула от боли. Палец, которым придерживала страницу, опалило огнем. Я отдернула руку и застонала – на покрасневшей коже появился след от ожога.

А дневник продолжил перелистывать страницы.

– Каришма боролась до последнего, – заметила я, видя, как ее записи то чернели от зачеркиваний, то выгорали до дыр. Последние несколько страниц представляли собой поле битвы. Каришма писала одни и те же слова, обводя их по нескольку раз. Кляксы, опалины встречались тут и там, но девушка упорно выводила поверх них свое.

– «Я не сдамся», – прочел Санджай.

У меня перехватило горло. Отважная Каришма погибла, потому что не захотела мириться.

Потрясенные, мы сидели молча, пока дневник листал почерневшие страницы, сплошь залитые чернилами. Не знаю, вступал ли в схватку с дневником жених Каришмы, но финал был известен – оба погибли: Каришму задушили, а Ракеш закончил дни в реке Индраяни.

Дневник победил и ждал следующую жертву.

Глава 7

Мне страшно представить, что дневник творил с Делишей, какие слова, угрожая, писал ей. Но и в этом случае все закончилось печально. Жених умер по дороге в Пуну, а Делиша уморила себя, не желая жить. Скорее всего, это она завернула дневник в кусок собственного свадебного сари и спрятала в тайник под кроватью.

Почему-то Делиша представлялась мне как тихая, запуганная девушка, которая выполняла все требования дневника, но все равно не сумевшая изменить судьбу к лучшему.

Сейчас я по-другому смотрела на свое желание покориться дневнику, лишь бы Санджай остался жив. Никогда владеющий дневником не станет счастлив. Это миф. Зло немилосердно. Зло лживо.

– Сия, смотри! – Санджай несильно толкнул меня плечом. Отвлеченная грустными мыслями, я не заметила, что дневник перестал листать страницы. Хоть они и не стали чище, влажные подтеки и плесень никуда не исчезли, но разобрать написанное мы уже могли. – Это записи Лаваньи. Прочтешь?

– Давай ты.

Накатывали слезы, и я с трудом сдерживала всхлипы, всем сердцем жалея Каришму и Ракеша, Делишу и ее жениха. Узнать историю еще одной жертвы было страшно, но я чувствовала, что мы приближаемся к разгадке. Первая невеста, в чьих руках оказался дневник, наверняка приоткроет завесу над тайной зла, поселившегося в записной книжке и называющего себя ее именем.

– «Здравствуй, мой дорогой дневник!» – начал Санджай. – «Сегодня знаменательный день. Я согласилась бежать с любимым в Англию. Да, это будет бегство, но мы не видим иного способа остаться вместе. Мой капитан не может взять меня с собой, так как британские войска покидают Пуну организованно. Я поеду до Бомбея с семьями военных, которые отправятся туда первыми. Через неделю мне предстоит сесть на пароход, идущий в порт Глазго.

Мой капитан уже представил меня своим друзьям как жену, и тайна, которую мы скрывали более двух месяцев, наконец, перестала быть таковой. Я миссис Стивен Уокер. И я счастлива. Единственное, что меня печалит – я не могу открыться родителям. Как сказать им, что я вышла замуж за неприкасаемого? Ведь все иноземцы вне каст. И теперь я сама джати. Но Стив говорит, что в Королевстве нет деления на варны, и его семья из обеспеченного класса, что соответствует моему положению в Индии».

Остальную часть страницы занимал рисунок, сделанный неумелой рукой: пароход и девушка в развевающемся сари, стоящая на его носу.

«Здравствуй, мой дорогой дневник. Я волнуюсь. Стив почему-то не пришел к мосту Индраяни. Он должен был принести деньги и адрес жены генерала, которая будет опекать меня в пути. Я прождала до полуночи, терзаясь плохими предчувствиями. Улицы Пуны бурлят. Появились беженцы. Говорят, что Британской Индии больше нет. Мусульмане поднимаются целыми общинами и едут к своим собратьям на север.

Я с ужасом представляю, что моего Стивена отправили подавить какой-нибудь мятеж, как тогда, в январе сорок шестого, когда военное кладбище пополнилось десятками английских могил.

Когда я вернулась домой, на меня набросились родители, упрекая, что я стала распущенной, раз позволяю себе являться так поздно. Я терпеливо сносила слезы матери, думая о своем, пока не услышала, что сегодня приходили сваты. Отец дал согласие на мой брак с богатым соседом Кишором Варма, и через месяц состоится свадьба. В моих глазах все почернело, и, если бы не тесные объятия подскочившей с поздравлениями Каришмы, я бы упала на пол. Хорошо, что через несколько дней я буду уже в Бомбее, иначе не знала бы, как отказаться от выгодного всем, кроме меня, брака. Но где же Стив?»