Чтение онлайн

«Здравствуй, мой дорогой дневник. Прошла неделя, а Стив так и не объявился. У меня сердце останавливается при мысли, что с ним произошла беда, и мы никогда не увидимся. Не выдержав неизвестности, я отправилась в форт, но никого из англичан там не нашла. Один из индийских охранников сказал, что британцев вывезли за одну ночь. Я побежала в квартал, где жили семьи военных, но и там дома оказались пусты. Было заметно, что люди собирались в спешке. Я побоялась расспрашивать тех, кто копался в оставленных вещах, их лица не внушали доверия».

«Здравствуй, мой дорогой дневник. Неужели Стив обманул меня? Сегодня я встретила его бывшего однополчанина Люка Стоуна, что говорит о том, что не все британцы покинули Пуну. Да, я опять ходила к форту. Я не могу поверить, что Стив не оставил для меня весточку, пусть и с прощальными словами.

На мой вопрос, когда они со Стивеном виделись в последний раз, Люк замялся.

– Вам, мэм, не следует искать его. Он не приедет за вами.

– Почему? Ведь я его жена.

– Жена? – Люк нехорошо улыбнулся. И только тут я заметила, что он одет небрежно, лицо заросло щетиной, а в глазах черно, как у больного зверя. – Ты всего лишь индийская подстилка! А в Англии его встретит настоящая жена.

Я отшатнулась, словно Люк ударил меня.

– Что? – спросил он. – Одиноко? Я могу позаботиться о тебе.

Его руки с грязными ногтями потянулись ко мне, и я поняла, что не справлюсь с ним. Я закричала. Пусть я сгорала от стыда, когда на мой зов прибежали люди, но это спасло меня».

«Здравствуй, мой дорогой дневник. Я ненавижу мужчин. Меня предал один, и кинул в лицо слова, уничтожившие меня, другой. А сегодня меня избил «жених» Кишор Варма. Он нашел меня на берегу реки. В последнее время я часто сидела там и смотрела на воды Индраяни, которые потихоньку уносили печаль. Если бы не утешение реки, я давно наложила бы на себя руки.

– Это правда, что ты была английской подстилкой?

Что я могла ответить? Что я жена Стивена Уокера? В этом я и сама начала сомневаться. Мне не у кого спросить, существуют ли подтверждающие бумаги. Да и спасет ли меня признание, что я стала женой неприкасаемого?

Я промолчала.

Кишор начал меня обзывать и ударил по лицу, разбив губу и нос. Я упала и зажала руками живот, защищая его от ударов ногами.

Дома меня избил отец и сказал, чтобы я уходила. Он не кричал. Он говорил со мной так, словно я ничтожная тварь, оскверняющая его дом своим присутствием. Он бросил мне в спину, что проведет обряд похорон и объявит всем соседям, что я умерла.

Куда идти?

Я не хочу жить.

Я проклинаю тот день, когда встретила и полюбила Стивена.

Я ненавижу мужчин и, была бы моя воля, запретила им приближаться к женщинам. Мужчины умеют только ломать и уничтожать. Как же я их ненавижу! Ненавижу… Ненавижу… Ненавижу…»

Это была последняя запись.

История Лаваньи потрясла меня. Обман, который девушка не смогла пережить. Ее предали все, начиная от мужа, заканчивая отцом.

– Я бы хотела знать, мучился ли хотя бы день капитан Стивен Уокер от осознания своей вины. Обмануть и бросить на произвол судьбы женщину! Лаванья выбрала страшную смерть. И никто не пришел ей на помощь.

– Наверное, поэтому ее измученная душа вселилась в дневник.

– Может быть, она хотела предупредить свою сестру? Но вышло все еще хуже. Разозленная, что Каришма ее не слушает, она посылала той сны, что жених ее убивает.

– Но и Ракеш видел эти сны.

– Лаванья хотела оттолкнуть его от Каришмы: уходи, иначе станешь убийцей! Я думаю, после смерти любимой сестры она уже не могла остановиться. Ее ненависть к мужчинам – предателям, обманщикам, убийцам усилилась. Следующая жертва – Делиша хоть и была послушна, – все равно погибла. Не знаю, почему умер ее жених, но совпадение подозрительно. Мне кажется, дневник его просто не подпустил к невесте.

– Но она все равно отказалась жить, – кивнул Санджай, соглашаясь с моими умозаключениями. – Мы можем лишь гадать, что происходило на самом деле.

Сотовый телефон Санджая звякнул.

– Пришло сообщение от друга, которого я просил поискать документы, где бы упоминались Сунил Кханна и его дети.

– И что там? – Я вытянула шею, пытаясь заглянуть в экран.

– Странно, он приглашает меня посетить кладбище Кирки на Эльфинстон роуд.

– Я с тобой, – выпалила я, но тут же вспомнила требования дневника. – Но сначала хочу признаться в том, что утаила. Дневник поставил условие: я никогда не должна с ним расставаться. И не должна подпускать к себе мужчину, оставаясь чистой, иначе мужчина умрет.

– Если я правильно понял, – сказал Санджай, вытряхивая из моей сумки вещи, – дневник хочет быть все время с тобой. Для этого вовсе не обязательно сидеть дома.

Он осторожно завернул дневник в кусок красного сари, принесенного мной, и уложил в сумку.

– А по поводу «чиста, иначе смерть» скажу одно – мы это условие еще не нарушали. Разговор о «Камасутре» состоится только завтра. Мне как раз исполнится двадцать пять. Считай, до тех пор мы вне опасности.

Санджай озорно подмигнул.

Закинув сумку с дневником за плечо, я уселась на скутер, крепко обняв Санджая. Не знаю, читает дневник мысли или нет, но они точно не были чисты. Я впервые за последние дни улыбалась. Меня так и порывало спросить о неприличном: где будем читать «Камасутру» и последуют ли практические занятия.

Пусть я выглядела легкомысленной, прижимаясь щекой к спине мужчины, которого знаю всего несколько дней, но никакой дневник не запретит мне мечтать. Зарождающееся во мне чувство крепло, и бабочек в животе явно стало больше.

Махеш, так звали друга Санджая, ждал нас у ограды кладбища Кирки. Могильные плиты с высеченными на них именами стояли стройными рядами. «Словно солдаты на военном параде, вытянувшиеся по струнке», – подумалось мне. Зеленые газоны и тропические яркие цветы контрастировали с белым мрамором, придавая кладбищу торжественный вид.

– «В. Т. Мак Ки», – прочла я на плите с христианским крестом. – «Королевская артиллерия. 4 января 1946 года. Возраст 19 лет».