Чтение онлайн

– Да, – коротко ответил я.

– Что скажет об этом Филдинг? Ведь тогда стипендиат в первый раз займет место в отдельной комнате.

Вальдрон с усмешкой смотрел на меня. Мы с ним всегда были в довольно хороших отношениях, и в эту минуту мне пришло в голову, что мы были гораздо дружнее с ним до появления Роллинзона. Хотя Вальдрон отнюдь не был в числе последователей Филдинга, но и ему тоже не очень нравились новые порядки. Все это вспомнилось мне, и я сказал:

– Филдинг может думать что ему угодно. И все остальные тоже.

Вальдрон вспыхнул.

– Большинству из нас и дела нет до этого, – ответил он. – Да и с какой стати? Если тебе это доставляет удовольствие, то больше ничего и не требуется.

Тут подошел Роллинзон, и Вальдрон удалился. По его виду я понял, что мои слова укололи его, но Вальдрон вообще очень легко обижался, так что я вскоре и думать об этом забыл.

В следующую субботу, приблизительно минут в десять седьмого, я постучал в дверь комнаты школьного капитана Плэйна.

– Мне надо побывать в Лейбурне, – сказал я, – и вместе с Роллинзоном.

– Что-нибудь особенное? – небрежно спросил Плэйн. – Да. Хотим купить новую книжную полку для нашей комнаты.

Я стоял, прислонясь спиной к двери. Плэйн улыбнулся.

– Ваша комната будет настоящим раем. Как вы там устроились вдвоем?

– Отлично. Лучше и придумать нельзя.

Я не раз удивлялся, что Плэйн никогда ничего не высказывал по поводу стипендиатов от графства. Мы знали, что он не сочувствует Филдингу и его партии, но тем не менее он ни разу не сделал попытки открыто остановить их. Как я вижу теперь, Плэйн поступал очень разумно, так как всякий резкий шаг в этом деле мог вызвать большой разлад в школе. Когда же наступил удобный случай, Плэйн заговорил очень энергично, как вообще ему было свойственно. Но никто из нас в то время еще даже не подозревал, как скоро и при каких обстоятельствах представится такой случай.

– Сегодня вечером нет никаких занятий, – сказал он, – и вы, конечно, можете идти. Только не забудьте вернуться к половине девятого. Кстати, собираетесь ли вы попробовать попасть в число одиннадцати [8] ?

Ответить на такой вопрос было затруднительно, и Плэйн знал это. Только сегодня после обеда наши лучшие одиннадцать играли с нами, шестнадцатью будущими кандидатами на вторую партию, и мне казалось, что я сыграл довольно удачно. Но все в школе знали, что те два вакантных места в команде, которые освободились благодаря уходу Филлипса и Левиса, несомненно достанутся Бриану и Ландельсу. Роббинс и я могли только стать кандидатами на будущие свободные места.

– Если бы я был на вашем месте, Браун, – продолжал Плэйн, – я бы попробовал, и думаю, что к концу семестра вы смогли бы отлично натренироваться.

Слышать это от Плэйна было весьма лестно.

– Я бы очень хотел, – поспешил ответить я. – Надо будет играть по утрам. Если бы только мне удалось владеть мячом, как Филлипс…

– Если… если… – передразнил Плэйн. – Бросьте вы ваше «если». Однако вам пора идти, а то вы не успеете купить себе полочку.

Я тотчас же отправился за Роллинзоном. Когда я передал ему мой разговор с Плэйном, Роллинзон, как я и ожидал, очень обрадовался.

– А ведь это идея, старина! – воскликнул он. – Плэйн всегда говорит то, что думает. И до конца этого семестра я увижу, как ты отправишься с ними в Лоубридж, и в Релль, и в Дэнстер, – словом, всюду. Ты счастливец!

Затем мы поспешили в Лейбурн к Хоуэльсу. Там был хороший выбор книжных полок и шкафчиков, и было очень интересно посмотреть и полюбоваться на некоторые вещи, которых мы не могли купить в настоящее время, но которые когда-нибудь в другой раз могли нам понадобиться. Мы выбрали полку в три этажа, сделанную из бамбука и ивовых прутьев, и когда мы расплатились за нее, то оказалось, что у нас остается еще целый час до того времени, когда нам необходимо вернуться в школу.

– Не пойти ли нам назад по Фречфилдской дороге? – предложил Роллинзон. – Времени много, и мы успеем.

Фречфилд находится милях в пяти от Лейбурна, но если идти по Фречфилдской дороге, то можно выгадать почти целую милю. По этой-то дороге мы и отправились. Мы шли быстро и весело, а болтали еще веселее, чем шли. И когда разговор о полках и крикете был окончательно исчерпан, мы, естественно, вернулись к вопросу о загадочной премии.

– Я все думаю о своем дяде Марке, – сказал Роллинзон. – Хочу завтра написать ему об этом.

– О чем? – спросил я.

– Хочу уведомить его о премии. Чтобы он не удивлялся, если мне действительно это удастся.

– Что же, ты думаешь, он скажет? Конечно, он ничего не будет иметь против. Он даже рад будет вернуть назад свои деньги, ведь он так дорого их ценит.

– О, я не думал, что он может иметь что-нибудь против. Скорее он посмеется и скажет, что цыплят по осени считают. Но знаешь, ведь он все-таки не получит назад всех своих денег.

– Что? Ты думаешь, что стоил ему дороже пятидесяти гиней, с тех пор как поступил сюда?

– Ах, нет, не то…

Он остановился, как бы соображая, говорить ли ему дальше. Я не обратил на это внимания в ту минуту, хотя позже вспомнил, но как раз в это самое время нечто другое привлекло мое внимание.

– Эй! – сказал я. – Ведь мы на мосту. А вон и поезд идет.

На том самом месте, где нам надо было сойти с Фречфилдской дороги в сторону Берроу, находится большой мост, под которым проходит линия Юго-Западной железной дороги. С моста отлично видно вокруг на большое расстояние, так как это открытое и ровное место. И вот вдали на линии показался пассажирский поезд, который с очень большой скоростью подвигался к нам.

Я взглянул на часы.

– Это, должно быть, ирландский поезд, – сказал я. – Теперь самое время. Нам посчастливилось.

Мы поднялись на каменную стену моста и стояли там в ожидании, облокотившись на решетку. И для меня, и для Роллинзона было огромным удовольствием стоять на мосту в то время, когда под ним проходит курьерский поезд, и наслаждаться оглушительным шумом и сотрясением, которое он производит. Мне кажется, многие согласятся со мной относительно того, как это приятно. Мы с Роллинзоном уже много раз испытывали это удовольствие на этом самом мосту. Было так забавно ждать, пока локомотив вступит под мост, и тогда бежать что есть силы к противоположному концу моста, чтобы успеть застать момент, когда поезд выйдет из-под него. С обыкновенным поездом нам иногда удавалось добежать раньше, чем успеет выйти последний вагон, но с курьерским было далеко не так. И при этом стоял такой грохот, шум и гул, что, казалось, мост рушится.

Когда мы заняли наши обычные места у стены, я случайно взглянул вниз на Фречфилдскую дорогу. Это был мимолетный взгляд, и в ту минуту я почти не отдавал себе отчета, что я вижу. Какой-то путник шел по направлению к нам – рослый, статный человек в шляпе-панаме [9] и с тростью в руке. Он был от нас на расстоянии полета камня. Между ним и нами по краю дороги виднелась группа чистеньких маленьких домиков, стены которых были обвиты зеленью. Из одного домика вышла женщина и стала у забора, поглядывая то в ту, то в другую сторону дороги. Потом я услышал, что она кого-то кличет по имени. Вероятно, она звала своего ребенка, и так как нас это никоим образом не касалось, то я отвернулся и стал глядеть на приближающийся поезд.