Чтение онлайн

— И ты теперь работаешь на него? — радостно спросила Катя.

— Можно сказать, так. Пока не решится наша общая проблема.

— Ой, как хорошо! — расцвела Катя. — Я так рада!

Карина опустила глаза, разглаживая складки на подоле, и ничего не ответила.

— Я как увидела тебя, — тараторила Катя, — так прямо камень с души упал. Знаешь, я уже начала волноваться. Привезли неизвестно куда, заперли тут, никто не приходит, никто ничего не объясняет. Расскажи, что за праздник тут будет сегодня вечером. Я под дверью слушала — снаружи голоса, музыка играет…

— Солнышко, я здесь на птичьих правах и ничего толком не знаю, — мягко ответила Карина. — Беспокоиться тебе не о чем… О, а вот и господин Селгарин. Пусть он лучше сам тебе все расскажет.

— Какой сегодня закат! — произнес Селгарин, входя в зал.

В смокинге он выглядел фантастически элегантно.

— Простите, что пришлось столько вас тут продержать. Мы ждем еще одного участника, без которого это все бессмысленно. Он позвонил, что вот-вот подъедет. Карина, вы закончили?

— Да, Эдуард Георгиевич.

— Тогда можете идти.

«Не уходи!» — взглядом попросила ее Катя. Но Карина, улыбнувшись ей краем рта, безропотно покинула зал.

— Еще буквально пятнадцать минут, Катенька… — извиняющимся тоном сказал Селгарин.

— Я есть хочу! — капризно заявила Катя. — И вы так мне ничего и не объяснили. Что мне надо будет делать?

— Что обычно делают фотомодели? — пожал плечами Селгарин. — Вас зовут, выходите, улыбаетесь, позируете и уходите. А насчет еды… Подождите еще час-другой. После праздника будет фуршет. Сейчас не до еды — вот-вот начнется…

— Что начнется?

Селгарин дернул плечом и снова посмотрел в окно, на багровое небо.

«А он волнуется», — отметила Катя.

— Кого мы ждем? — спросила она.

— Моего дальнего родственника. Очень важного человека.

— Того, от которого зависит мое будущее?

— Именно.

— Эдуард Георгиевич, так же нельзя! — воскликнула Катя. — Я сижу тут голодная, ничего не знаю… Кто он? Продюсер?

— Он — потрясающий человек! — с мягкой улыбкой сказал Селгарин. — Такие рождаются раз в тысячелетие…

Селгарин внезапно замолчал. Катя поняла, что он прислушивается. Катя ничего особого не услышала, но Селгарин широко улыбнулся.

— Он приехал, Катенька. Всё. Больше никаких вопросов. Я вас очень прошу. Мой друг этого не любит.

Снаружи раздались шаги, тяжелая дверь распахнулась. В зал вошел невысокий человек средних лет с коротко стриженными белыми волосами. Одет он был просто — черные джинсы, серый джемпер. Взгляд светлых, чуть раскосых глаз был холоден и внимателен. Он быстро оглядел зал, Катю, Селгарина — словно просканировал.

Селгарин порхнул ему навстречу и заговорил на незнакомом языке.

И тут Катя узнала беловолосого. По ее обнаженной спине побежали мурашки: именно он снился ей прошедшей ночью.

— Ди, ты элегантен, как всегда, — беловолосый одобрительно похлопал Селгарина по плечу. — Извини, что опоздал. Стоял в пробке на Большом. А это и есть твоя потрясающая девица?

— Тебе нравится? — с волнением в голосе спросил Селгарин.

Беловолосый пронзил Катю своими ледяными глазами.

— Да, — произнес он после паузы. — Она мне нравится. Спасибо, друг, угодил.

Селгарин вздохнул с облегчением, заулыбался.

А вот Кате улыбаться не хотелось. Беловолосый пробудил в ней подозрения, которые рассеяла было Карина. «Человек, от которого зависит все ее будущее», показался Кате неприятным, более того — опасным.

«Ни за какие коврижки не стану на него работать, — подумала она. — Выступлю — и сразу уеду к Лейке. Потеряю работу у Сережкиного папаши, из мансарды меня выставят… Ну и пусть. В милицию пусть тоже вызывают. Чего я вообще испугалась? Никто мне ничего не сделает! (В этот момент она даже забыла, что именно ее дважды пытались выкрасть.) В конце концов, я никого не убивала. Расскажу все про Карлссона — все равно он мертв, хуже ему не будет. Сниму комнату, на курсы пойду, найду работу… Может, у Карины — фотомоделью…»

За барочной дверью раздалась музыкальная трель.

— Пора! — спохватился Селгарин. — Как только раскроются двери — идите!

Беловолосый обернулся к Кате и по-волчьи улыбнулся. Зубы у него были такие же мелкие и острые, как у Селгарина. И сходство между ними было явное. Ах да, они же родственники…

— Дай мне руку, девица.

Катя беспомощно оглянулась на Селгарина. Тот протянул ей букет и ободряюще улыбнулся. Беловолосый крепко взял Катю за руку. Тепла в этой руке было не больше, чем в наручниках.

— Но я даже сценария не знаю… — пробормотала Катя.

— Просто молчи, — сказал беловолосый, стиснув ее руку. — Молчи и делай то, что тебе велят.

За дверями заиграла музыка, и обе створки медленно распахнулись.

Катя запнулась на пороге. Такого она увидеть не ожидала. Дальние стены зала расплывались в дымке. Пахло можжевельником и лесным костром. Все окна были открыты, и мутный воздух казался кровавым в лучах заходящего солнца. В дальнем конце зала мигал огонек. Кто-то негромко наигрывал на флейте. Катя не увидела музыканта и решила, что это запись. В багровом тумане виднелось что-то темное, вроде арки.

Сперва Кате показалось, что зал пуст. Но когда беловолосый ввел ее внутрь, она поняла, что ошибалась. Люди стояли вдоль стен. Кресел или стульев в зале не было. При появлении Кати и беловолосого присутствующие не стали приветствовать их, как обычно приветствуют главных персонажей представления: ни хлопков, ни возгласов, лишь приглушенное «ах» — словно они все вздохнули одновременно. Почти все присутствующие были молоды, кое-кто показался Кате знакомым. Она увидела Итлинн. Та, не отрываясь, смотрела на беловолосого. Все смотрели только на него — Кати словно не существовало. И как смотрели! Восторженно, со слезами на глазах, кто-то всхлипнул…

Беловолосый хмырь держался непринужденно и высокомерно — как рок-звезда.

Нет, Катя ошиблась. Четверо из присутствующих не взирали на беловолосого, будто на икону. Три молодца в форме секьюрити. И Карина. Она смотрела на Катю. Кате показалось, что Карина плачет. Или это — от дыма?

Селгарин, как призрак, бесшумно появился из дымки, вскинул руку. Внимание зрителей немедленно переключилось на его.

— Приветствую вас, Дети Ши! — провозгласил он. Толпа ответила замирающим стоном и дружно согнулась в низком поклоне.