Чтение онлайн

И я стояла, упёршись лбом в рассохшуюся дверь, пахнущую солнцем и нагретой землёй, вспоминала все прошедшие дни и не решалась выйти. А с той стороны пришёл Туман. Стоял, ворчал, чуял меня, но даже ему я не решалась открыть для его утреней кормежки.

Наверное, я просто боялась равнодушия медведя, и даже больше, его сарказма и презрения, и снисходительного: «Маня, я же тебе ничего не обещал!»

Меня и так раненую, это бы убило, а так я могу каждый раз возвращаться в это утро и думать, что могло бы быть.

А потом Женя и вовсе куда-то ушёл с Митричем, наверное, в очередную спасительную миссию, и я, растолкав Лёшу, быстро собрала свои вещи, и мы спешно покинули «Гадюкино», выехав теперь верно, по нужной дороге.

– Не тяни с обследованием, - вползает нудный Лёшин голос, в мои грустные мысли.

– Ага, - вздыхаю я.

– И с этим, Мария не злоупотребляй, - указывает на кофе. – Если мы собрались обзавестись потомством, надо соблюдать все правила.

Боже, какой он душный!

Он был такой, и я просто не замечала?

Или это с возрастом приходит.

Да и вроде Лёшке не много, всего тридцать два, но его прагматичность просто убивает. А уж в таком серьёзном деле, как будущее потомство, Лёша по ходу сочинил целый план и заставит меня следовать ему беспрекословно. Заставит отказаться от кофе и есть полезные брокколи, и сексом мы будем заниматься по часам, выжидая мою овуляцию.

Для меня всегда был секрет, как с таким характером, со всей своей рациональностью, и осторожностью, он успешен в своей творческой профессии. Может, этот внутренний ребёнок выходит наружу, только когда он занимается любимым делом?

А вот я у него нелюбимое дело…

– Хорошо, - отвечаю сквозь зубы, отставляя кружку в сторону.

Лёша внимательно наблюдает мою реакцию. В его голубых глазах сейчас столько холода и тонкие губы поджимаются сами собой. В наших отношениях ребёнком привык быть он, а сейчас я, по его мнению, веду себя неразумно.

– Мария, ну что ты злишься?
– вздыхает он.

– Я не злюсь, тебе показалось, - зачерпываю пальцем варенье и кладу его в рот, облизываю и совсем некстати, вспоминаю наши гастрономические эксперименты с медведем.

И пока Лёшка нудит, про то, как важно привести себя в порядок, пройти всех специалистов, я вспоминаю, как Женя, слизывал с меня малиновое варенье, предварительно вымазав им меня и всё вокруг, потом неделю мы находили липкие места, и пахло всё сладкой малиной.

– Лёш, а ты мог бы слизать с меня варенье?

– Что? – прерывает он свой монолог.

– Варенье, Лёш, - поясняю, опять слизывая капельку с пальца. – С груди? Плеч? Живота? Ниже?

Лёшкино лицо вытягивается, светлые брови ползут вверх, он поправляет оправу тонких очков, которые носит для стиля.

– Маш, ну что за бред? Зачем мне с тебя слизывать варенье?

– Для удовольствия, - тут же отвечаю я, понимаю, что провоцирую его.

– А, понятно, - удивление на его лице сменяется презрением. – Хочешь свои деревенские эксперименты перенести в супружеское ложе?

– Ложе? – фыркаю я.

– Маш, мы же вроде договорились. Оба наломали дров, - начинает нудить по новой Лёшик, отодвигая от меня вазочку с вареньем, чтобы, видимо, все мои непристойные мысли вылетели из головы. – Решили же забыть и жить дальше.

– И ты вот так спокойно забудешь, что я изменяла тебе, почти два месяца подряд?- не хочу успокаиваться, мной вдруг завладевает какое-то нездоровый кураж.

Мне впервые в жизни хочется вывести Лёшку.

А может, прожив неделю дома, я просто подыхаю от отсутствия хоть каких-то эмоций.

– Мария, - начинает Лёшик, - не скрою, ты меня очень разочаровала, своим поступком…

Нет, его ничего не может вывести из себя.

Эх, как мне не хватает медведя и его поганого языка. И рук… И глаз синих…

– Я поняла, Лёш, - перебиваю его.

– Что ты поняла?

– Что всё это напрасно, - выхватываю хрустальную вазочку из его пальцев и переворачиваю тягучую жидкость прямо на стол. Абрикосовое варенье стекает тяжёлой каплей на белоснежную скатерть, вызывая в моём муже больше возмущения, чем измена его жены.

– Маша, - шипит он, - что ты творишь.

– Всё что хочу, Лёш, - улыбаюсь, и погрузив в липкую жижу пальцы, размазываю варенье по столу. – А тебя я не хочу…Впрочем…как и ты меня.

Лёшик замолкает, по гладко выбритым скулам ходят желваки, но он контролирует себя.

– По-моему, тебе нужно остыть, - цедит он, рассматривая то, по его мнению, непотребство, что я творю на столе.

– А, по-моему, Лёш, тебе нужно пойти на хрен, - наклоняюсь и вытираю ладонь о его футболку.

– Да что ты творишь? – соскакивает из-за стола, с ужасом и негодованием глядя, то на себя, то на меня, оттягивая от тела свою футболку.

– Я бы, Лёш, хотела хотя бы половину вот такой реакции, на свою измену, но я, увы, не варенье на твоей футболке. Я всего лишь женщина, которую ты решил не терять и держать рядом, потому что тебе удобно. И даже снизошёл до того, чтобы исполнить мою давнюю мечту о ребёнке. Подкупить решил?
– горько усмехаюсь.

Лёшик заметно сникает, садится за грязный стол.

– Что тебя не устраивает? Нормальная семейная жизнь, - рассуждает он. – Что обязательно, должно быть, на грани? На нерве? Спокойно, нормально, тебя не устраивает?

– Меня не устраивает, что ты не любишь меня, Лёш, - сажусь напротив, чувствую физическое облегчение, что спустя долгих пять лет этот разговор всё же случился. – А я не люблю тебя.

– И всё это ты поняла благодаря своим приключениям, - кривит презрительно губы.

– Да, представляешь, - зафырчала я. – Именно им. Потому что другой мужчина, показал мне, как это бывает. Не нормально, не вполсилы, а на всю катушку. Ярко до боли. Жарко, так что плавишься. Когда ты нравишься вся, несмотря на все свои недостатки, и возбуждаешь одним своим запахом, когда ты…

– Что же ты с ним не осталась? – перебил Лёшик, кривясь от моих слов. – По-моему, с большой радостью ты удирала оттуда.

Бил по самым болевым точкам. Видел это и давил.

– Страсть Маша проходит, а семья остаётся, - назидательно продолжал он.

– По-моему, Лёш, это не наш случай, - покрутила головой.

– Мария, тебе нужно выдохнуть и остыть, и всё обдумать, - встал он из-за стола, и в его голубых глазах было столько торжества, потому что видел, как уязвили меня, его слова.